Гнев солнца [litres с оптимизированной обложкой]

Рядовой Цой, держа автомат на изготовку, медленно приближался, заходя с фланга. Олафссон, наконец поняв, что до воды ему не добраться, внезапно встал на колено, выхватил свой пистолет Макарова и выстрелил. Цой с криком упал в грязь, схватившись за окровавленную правую руку. Литвиненко сразу вспомнил слова Сапрыкина о меткости его подчиненного и понял, что тот не собирался стрелять на поражение. Иначе рядового сразу бы настигла смерть.

Остальные немедленно упали на землю, капитан воспользовался ситуацией, ценой неимоверного напряжения сил выбрался, наконец, из грязи и бросился к стоящим неподалеку среди джунглей зданиям. Скорость его передвижения по-прежнему впечатляла, несмотря на то, что он начал сильно хромать. Цой громко стонал, пытаясь зажать кровоточащую рану другой рукой. Это ему удавалось с огромным трудом, он явно нуждался в срочной перевязке, находясь на грани потери сознания.

Солдаты под руководством Уилсона бросились за капитаном. Глаза сержанта теперь горели нечеловеческой злобой и охотничьим азартом. Выпитое виски только усиливало его ярость. Сапрыкин и Литвиненко, поддерживая наспех перевязанного и принявшего транквилизаторы Цоя, двигались за ними. Олафссон спустился по маленькой лестнице и юркнул в узкий лаз между обветшавшими зданиями.

– Он уже устал, – крикнул подполковник, – Уилсон не отставайте. Мы обязательно его возьмем!

Сержант бросился в проход и оказался на небольшой, на удивление хорошо сохранившейся овальной площади, по окружности которой через равные интервалы стояли красные пирамидки идеальной конусообразной формы. Перед зданиями застыли огромные изваяния неизвестных животных – не то ящеров, не то сказочных драконов – подобных на планете не видели. Даже ограниченный Уилсон и остальные солдаты замерли, пораженные редкой для Тихого Омута красотой. Олафссона нигде не было видно. Он как сквозь землю провалился. Фигурки, казалось, с неодобрением рассматривали непрошенных гостей, которые посмели нарушить их многовековое уединение. Воздух был ощутимо наэлектризованным и издавал непонятные колебания.

– Вот же … твою мать! – оглядевшись, в восхищении пробормотал сержант и крепко приложился к фляжке с виски. Складывалось впечатление, что он не расстается с ней ни на секунду.

Олафссона и след простыл. Попытка поймать беглого капитана опять провалилась. Эх, если бы работали сканеры! Попытка их использовать закончилась ожидаемой неудачей.

Вскоре подошли остальные военные. В тени устроили привал, от жары ничего не спасало. Мостовая раскалилась, воздух пульсировал горячим маревом. Над самым высоким зданием показался вертолет. С ним явно что-то было не в порядке. Машину бросало из стороны в сторону, винтом она задела шпиль строения и снесла его. Сержант Апександропулос чудом смог посадить вертолет на краю просторной площади. Когда он вылез из кабины, все лицо было залито кровью, на лбу образовалась глубокая ссадина.