Гнев солнца [litres с оптимизированной обложкой]

Уилсон для похода выбрал УЗИ – скорострельный компактный автомат, точная копия древнего оружия. Сапрыкин ограничился таким же, как у Литвиненко, пистолетом Макарова. Академик свой ПМ доставать не стал, пробормотав:

– Все-таки, не думаю, что он будет оказывать сопротивление. Этот человек представляет опасность прежде всего для самого себя.

– Очень на это надеюсь, – небрежно ответил подполковник, не выказав особого удивления при виде кобуры с оружием на бедре ученого, – но, во-первых – не забывайте о местных неизученных тварях, а во-вторых – наш друг прихватил такую же игрушку, как у меня. И можете мне поверить, обращаться он с ней умеет лучше многих.

Поднеся к губам мегафон, Сапрыкин крикнул:

– Олафссон! Говорит подполковник! Соблюдайте спокойствие!!! – прогремел его многократно усиленный голос над джунглями. – С вами хочет побеседовать академик Литвиненко! Выходите!

Ответом на этот призыв была тишина, нарушаемая лишь всполохами ветра, да отдаленными криками встревоженных местных обитателей.

Академик оказался в полном смятении, такого поворота он никак не ожидал. Эхо от голоса военного набатом отзывалось в его голове. Зной стал совсем нестерпимым, по лицу ручьями стекал пот, голова ужасно болела.

Прождав три минуты, подполковник повторил свой призыв. Тот же результат. Сапрыкин растерянно обернулся.

– Что ж, тогда мы сами его найдем. Начинаем прочесывать центральный сектор. Начнем, пожалуй, с высоток. Соблюдать предельную осторожность!

Поисковая экспедиция направилась к одному из высоких зданий. Впереди шел подполковник, за ним – Литвиненко. Замыкал процессию, поигрывая УЗИ в разные стороны, нахмуренный сержант Уилсон. Поверхность пола давно прогнила и зияла прорехами, предательски потрескивая. Штукатурка почти полностью отвалилась от стен и кучками валялась вдоль потемневших плинтусов. Снизу поднимался омерзительный затхлый запах гнили. Повсюду ползали мерзкого вида черви и гоняющиеся за этими полуслепыми тварями не менее противные пауки, где-то шелестели змеи и заунывно ухали какие-то птицы. Все стены уже начали порастать чем-то вроде коричнево-зеленого плюща, омерзительного на вид, пахнущего затхлостью и дерьмом. Небольшие, вполне обычные, ящерицы разбегались по своим убежищам, завидев людей. Более крупных видов, к счастью, пока не попадалось.

Сапрыкин нервничал все больше по мере подъема. Он снова начал терять всю свою молодецкую удаль. Командир весил больше всех, и треск покрытия под ногами вместе с жарой и ответственностью за подчиненного изрядно действовал ему на нервы. Они были под самой крышей, но никаких следов Олафссона пока так и не обнаружили. Зато здесь было настоящее царство мелкой и надоедливой мошкары. Укусы были не опасны, но насекомые норовили залезть в рот и в одежду, отчего тела членов отряда совсем скоро начали нестерпимо чесаться.

– Куда же он подевался, мать вашу! – кратко выругался багровый от жары подполковник. – Следы ведь вели к этому комплексу. Устроим небольшой привал, пить хочется нестерпимо. Я и не думал, что здесь, на этих широтах, бывает такая жара. Она, в придачу ко всему, еще и нарастает. Прямо как на вулканических планетах. Вот там иногда и никакие самые современные нанокостюмы не помогают.