Стерва поневоле, или Инструкция по выживанию

— А почему зеленые? Они же серые от природы.

— Ну ты просила именно зеленых гоблинов, покрасить их было не проблема, — он протянул мне стакан с водой: вот он — истинный фей. Не только исполняет желания, но и угадывает их. Села на постели и залпом выдула весь стакан. Желудок недовольно забурчал: интересно, они нормально уживутся — остатки вина, поздней закуски и свежей воды. Никто выйти не попросится? Задумавшись об этой проблеме, я выдала очевидное несоответствие.

— Так у меня резерв был почти на нуле. Я не смогла бы столько всего сделать.

— Так ты упросила меня поделиться резервом, — развеял он мои иллюзии. И зачем он поддался на уговоры? Думаю, мой взгляд был очень выразительным, раз друг пояснил. — Ты умеешь упрашивать так, что отказать я не в силах.

— Ладно, будем оптимистами и поверим, что Регейро не поймет, чьих это рук дело, — преувеличенно бодро сказала я. Бес с откровенной жалостью посмотрел на меня, и я поняла, что оптимистом мне не быть. Но на всякий случай уточнила почему. — Там же троллей не было? — все знают о моей любви к этому виду полуразумных существ. Бес согласно кивнул. — Следы замела? — Бес снова кивнул. — Тем более поздно было… все уже спали, да и зачем в окно смотреть?

— Сначала был салют: яркий такой… и громкий. — я простонала, откидываясь на подушки. Желудок снова завосмущался. Бес продолжил добивать меня, садясь рядом. — Да и на гоблинах ты не успокоилась. И клятвенно заверив, что дальше все будет прилично, заграбастала себе мой оставшийся резерв. И попивая седьмую бутылку прямо из горла, написала все, что о нем думаешь. Я пил восьмую таким же способом и любовался твоим каллиграфическим, немного кривоватом из — за выпитого, почерком. Слова были приличные, вот выражения получились не очень. — он все подхихикивал, наблюдая, как все больше мрачнеет мое лицо. Хмм, ну почерк мой Регейро может и не знать. — Закончила ты буквально художественной росписью. Регейро + Вигейро = сердечко.

— В Роде Вигейро девушки же есть?

— Сердечко было голубое. Потом в целях собственной конспирации сделала его традиционно розовым, а потом плюнула с досадным восклицанием: да кого я хочу обмануть, и… сделала его полосатым! — Я посмотрела на потолок, прикидывая: доживу ли я до понедельника.

— Неужели тебе НАСТОЛЬКО жалко было таверну? — пробурчала я. Там бы мои иллюзии вообще не имели бы значения. Нет, в том, что я бы натворила что-нибудь другое имеющее значение, я не сомневалась нисколько. Но таких фатальных последствий, как моя смерть, не было бы.