Рубикон Теодора Рузвельта
- Автор: Спивак Леонид
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-251-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Рубикон Теодора Рузвельта». Краткое содержание книги:
Рузвельта по-прежнему волновали фундаментальные вопросы, в частности, выбор курса страны. По какому пути пойдут США — по пути социального прогресса, совершенствования законодательства и морального оздоровления общества или же по пути коррупции и самодовольства, который может привести только к упадку нации?
Губернатор обозначил в общих чертах программу действий, которую он эффективно продолжит, когда попадет в Белый дом. Программу, которую он сам назовет «Честным курсом» (Square Deal). Среди ее важнейших положений: контроль за деятельностью корпораций и борьба с набиравшими силу монополиями, усовершенствование социального законодательства, охрана природных ресурсов страны. Критика сыпалась на него и справа, и слева. Одни считали его зарвавшимся радикальным реформатором, другие — честолюбцем, позером и популистом. Тем не менее, в Нью-Йорке начали инспектировать и закрывать «рабовладельческие» предприятия, где ущемляли и обирали иммигрантов, учителям государственных школ повысили жалование, а домохозяйки впервые увидели на упаковках продуктов дату изготовления.
В 1901 году в Соединенные Штаты приехал один из самых известных в то время художников Василий Верещагин. Он был первым из русских живописцев, добившихся признания и персональных выставок как в европейских столицах, так и в Америке. Его современник Теодор Драйзер в романе «Гений» отправил главного героя на выставку Верещагина, где тот «был потрясен великолепной передачей деталей боя, изумительными красками, правдивостью образов, ощущением трагизма, мощи, опасности, ужаса и страданий, исходившими от этих картин».
На родине батальные полотна Верещагина явно антивоенного характера вызывали обвинения в отсутствии патриотизма, а чуждый сантиментов царь Александр III заявил: «Всегдашние его тенденциозности противны национальному самолюбию, и можно по ним заключить одно: либо Верещагин скотина, или совершенно помешанный человек».
Василию Верещагину, в прошлом офицеру, привыкшему жить в лишениях и опасности, Рузвельт был интересен как человек, не раз подвергавшийся смертельному риску. За плечами Верещагина были Туркестанский поход и ранение на Дунае в русско-турецкой войне. Полковник Рузвельт воспринимался в ореоле «покорителя прерий» и героя Сан-Жуана — так в России именовали известное сражение с испанцами. Верещагин получил георгиевский крест за оборону Самарканда, Рузвельт был представлен к высшей военной награде за кубинскую кампанию.
Художник просил аудиенции у ставшего к тому времени президентом Рузвельта и на удивление легко, без бюрократических проволочек, получил ее. Верещагин, один из первых русских, побывавших в Белом доме, оставил воспоминания: «…быстро вошел полный, довольно высокий человек, коротко остриженный, порядочно прищуривавшийся из-под золотого пенсне… Взгляд вдумчивый, упорный; большая наружная экспансивность, речь плавная, обильная и, как я заметил, очень законченная во всех фразах».
Взаимная симпатия между художником и политиком возникла сразу. Они оказались интересны друг другу: сильные и противоречивые личности, сочетавшие в себе воина, путешественника, писателя и гражданина с высокими моральными принципами. Верещагин приступил к созданию большого полотна «Штурм холма Сан-Жуан», дважды ездил на Кубу для подготовительных этюдов, побывал в местах боев, изучал фотографии «лихих всадников» и уговорил Рузвельта позировать. Интересно, что оба офицера, обладавшие ярко выраженными бойцовскими чертами характера и не раз приводившие консервативное общественное мнение в своих странах в состояние шока, номинировались на Нобелевскую премию мира.
Рузвельт слыл выдающимся охотником, под стать героям американского фольклора вроде Баффало Билла. В те, уже далекие, времена поблескивавший вороненой сталью карабин и экзотический трофей на стене или звериная шкура на полу в доме были предметом гордости настоящего мужчины. При этом Теодор как истинный «джентльмен-спортсмен» презирал браконьерство, хотя движения за охрану природы еще не было и в помине.
Места, где любил бывать Рузвельт — глухие углы Вайоминга, Монтаны, Колорадо. В звучных географических названиях Запада и по сей день оживают невиданные дали, романтика первопроходцев, вызов судьбе. Спустя несколько десятилетий в тех же местах с не меньшей страстью будет охотиться и открывать собственную Америку русский писатель-эмигрант из петербургских дворян: «В цветущих зарослях аризонских каньонов, высоко на рудоносных склонах Санмигуэльских гор, на озерах Тетонского урочища и во многих других суровых и прекрасных местностях, где все тропы и яруги мне знакомы, каждое лето летают и будут летать мною открытые, мною описанные виды и подвиды, — писал Владимир Набоков. — Именем моим названа — нет, не река, а бабочка в Аляске, другая в Бразилии… Это вроде мгновенного трепета умиления и благодарности, обращенной… не знаю, к кому и к чему, — гениальному ли контрапункту человеческой судьбы или благосклонным духам, балующим земного счастливца».