Гипноз твоих глаз

Можно спокойно переждать там горячее время, слепить ей новые документы, новую биографию — и выпустить в мир. Не в Москву, конечно, но в Питер возможно!

Расплатившись с девушкой, он бы расплатился по счетам и с Ваграмом, и с его шестерками. А потом… Ему очень нужно было, чтобы «потом» наступило. Потому что свое «потом» ужасно хотелось связать с этой гордой, упрямой златовлаской, умеющей разжечь в нем желание и особую мелодию сыграть на струнах его души одним своим взглядом.

То, как она смотрела сейчас, то смущенно, то страстно, как вспыхивала от его близости, как задерживалась глазами на его губах, откровенно рассказывало о ее чувствах и многое обещало.

Однако до домика в деревне разговор так и не дошел. Лера все время порывалась уйти… Сдались же ей паспорт и карточка! После того, как задолжаешь таким людям, как Ваграм Аванесян, исходные документы становятся обузой. Каждый раз при их использовании шагаешь по минному полю и не знаешь, когда под тобой сработает детонатор. Надо было их выкинуть вместе с ножом, пока златовласка спала. Сплоховал, что оставил. Зря.

Услышав рингтон, Альфа выхватил смартфон. На нем высветился незнакомый номер, и в динамик приветствовал незнакомый голос:

— Рад тебе взаимно, дорогой!

Он отошел от Валерии, мучимый плохим предчувствием. По долгому опыту общения он привык считывать человека по первым же звукам слов, даже не видя лица. Голос принадлежал влиятельному человеку, привыкшему контролировать окружение. Один этот факт уже заставил насторожиться!

Сзади скрипнула дверь, и, обернувшись, он увидел ускользнувшую Валерию. Хотелось бросить разговор, не начав, кинуться следом за девушкой, но следующая фраза говорившего его заинтриговала и заставила обо всем забыть:

— Помнишь, что стряслось с женой Лота, оглянувшейся на пылающие Содом и Гоморру?

— Кто говорит? — посерьезнел Альфа.

— Она превратилась в соляной столп, дорогой! — заявил говоривший торжественно, с каким-то необычным, певучим говором. — Понимаешь, чему учит нас эта история?

— Свои проповеди сам себе читай, стоя перед зеркалом, — отрезал Альфаиров, однако его собеседник слишком сфокусировался на своей мысли, чтобы отвлекаться на чужие шпильки. Он продолжил разглагольствовать, как ни в чем ни бывало:

— Нужно уметь оставлять прошлое в прошлом! Ценить настоящее и стремится в будущее. Вот ты, дорогой, стремишься в светлое будущее?

Его интонация балансировала на грани издевки и строгого нравоучения. Альфа промолчал, и говоривший продолжил:

— Ведь тебе есть куда стремиться, дорогой. Матери помочь — это святое. Нынешнее поколение старших не ценит. Напрасно, дорогой, напрасно! Вот ты ценишь мамочку свою?

— Угрожаешь? — прорычал Альфа.

— Зачем ты так, дорогой? — ерничал голос. — Всего лишь наставляю поглупевшую молодежь на путь истинный.

— Представься, наставник!

— Эээ, — разочарованно протянул говоривший. — Все еще не догадался! Попробуй с трех попыток, а?