Герцог в сияющих доспехах [A Duke in Shining Armor-ru]

В общем, зрелище еще то.

Проклиная все на свете, Рипли поднялся, стараясь удержаться на скользком дне, ухватил Олимпию подмышки – в который уже раз за сегодняшний день – и рывком поставил на ноги. Едва очутившись в вертикальном положении, она попыталась его оттолкнуть и опять свалилась в воду. На сей раз ему пришлось обхватить ее покрепче, чтобы не вырвалась.

– Если хотите утопиться, было бы куда разумнее и проще спрыгнуть с моста, чтобы наверняка, а не на берегу, – посоветовал герцог строптивой спутнице.

Она толкнула его в грудь.

– Оставьте меня в покое и дайте, наконец, пройти.

Она была мокрая, грязная, и несло от нее рекой, но все эти неприятности меркли перед ощущением прижимавшегося к нему всеми своими изгибами гибкого податливого тела. Его мозг заработал так, как и полагается в подобных обстоятельствах: воззвал к силе более властной в нижней части тела.

«Нет!» – решительно сказал себе Рипли, и этого было вполне достаточно, чтобы активизировать инстинкт самосохранения и вызвать перед мысленным взором картину венчания: Эшмонт и священник в ожидании невесты.

Олимпия – невеста его друга. Он ее выбрал, он ее заслуживает, и она подходит ему идеально.

Девушка барахталась в грязи, и ему пришлось прервать сеанс самобичевания.

На берегу одобрительно завопили и захлопали в ладоши, когда он сгреб ее в охапку – грязную, мокрую, визжащую, – и понес на сушу, не забыв поклониться публике.

– О‑о! – воскликнула на это Олимпия. – Вы шут гороховый!

– И это говорит девица, которая на глазах у честного народа плюхнулась самым неподобающим образом в грязь.

Олимпия отнюдь не была невесомой нимфой, которую способен унести даже легкий ветерок, скорее напротив: природа щедро одарила ее женскими прелестями, – однако Рипли, который мог усмирить взбесившегося коня или вытащить приятеля из таверны, борделя, лодки, кареты, конюшни, проделал эти несколько шагов с трудом. Девица все время пыталась вырваться, бранилась, как портовый грузчик, осыпала его упреками.

Рипли не слышал, что именно изрыгали уста леди, поскольку должен был держать в узде воображение, чтобы не углубляться в иные ощущения, возникавшие вовсе не в голове.

Надо сосредоточиться на том, что необходимо сделать: доставить строптивицу в Твикенем – желательно живой – и отправить за ней Эшмонта. Вот и все. Проще простого, твердил себе Рипли.