Герцог в сияющих доспехах [A Duke in Shining Armor-ru]

Олимпия не помнила, когда ела в последний раз, да и вообще мало что могла припомнить: все смешалось в ее голове, и мир вокруг тоже был не тот, что прежде.

Предложение герцога не лишено смысла, решила она. Если не кормить тело, ослабнет и ум. Кроме того – хотя не призналась бы в этом Рипли, хоть посули он ей алмазную диадему, – она все‑таки пьяна, и это единственное объяснение, отчего в ее голове полный сумбур.

Олимпия всегда считала, что у нее здравый, практичный ум: практичный до занудства, как говорили некоторые, точнее – все, но сейчас там царили непрактичность и полная неразбериха.

Да, надо поесть. Это ведь недолго. Зато они продолжат путь сытые и отдохнувшие, и она сможет обдумать следующий шаг, да и вообще пораскинуть мозгами.

– Сандвич, пожалуй, я бы съела сандвич, – призналась Олимпия. – Там подают сандвичи?

– Я герцог.

– Наверняка у них найдется хоть один, – сказала она.

А если нет, можно достать сандвичи где‑нибудь в другом месте. Хорошо быть герцогом, особенно таким внушительным.

Нет, она‑то с ним не робела. Он один из «их бесчестий», то есть совершенно беспринципный, но зато наделенный властью, к тому же мужчина. Даже в ялике, рассчитанном на несколько человек, он занял собой все доступное пространство. Он сидел, скрестив вытянутые перед собой ноги, будто возлежал на мягком диване в турецком серале. Воображение тут же нарисовало ей картину: Рипли в свободной тунике и шароварах, – а в голове всплыли слова матери о первой брачной ночи. Шокирующее откровение.

Однажды она сбежала из дому с кем‑то из братьев и увидела, как жеребец взобрался на кобылу. Похоже, той было неудобно, но жеребец трудился что есть сил. У людей, разумеется, все совсем иначе…

…Она вовсе не хотела думать ни о чем таком рядом с этим огромным, не очень‑то похожим на джентльмена мужчиной… Или… Право же, очень хочется есть!

Гребцы причалили к пирсу и принялись складывать весла. Олимпия от нетерпения едва не выпрыгнула из лодки, но Рипли крепко взял ее за локоть. Не больно, не применяя силу, и все равно легкого захвата хватило, чтобы пригвоздить ее к скамье.

Она не знала, как ему это удалось, но подозревала, что будучи герцогом, этот человек привык к подчинению.

– Пусть сначала выйдут гребцы и закрепят ялик.

Олимпия готова была ждать сколько угодно, пока эта сильная ладонь сжимает ее предплечье. Тем временем гребцы не спеша выбрались из лодки, а потом, поворачиваясь так же неспешно, ухватились за узкий нос, чтобы придать ялику устойчивости.

– Вот теперь можно, – сказал Рипли, отпуская ее руку. – Только не спешите.

– Лодка ведь на суше, – удивилась она. – Точнее, на мокрой земле.

– Не целиком, – возразил Рипли. – Нос…

– Да‑да, я вижу. – Она торопливо подхватила свою фату, встала и сделала шаг вперед, и тут лодка покачнулась.

– Осторожно! – предупредил Рипли.