Советские олимпийцы

Он обращается то к одному, то к другому футболисту; никто не отвечает. В глазах Гранаткина такое сочувствие и сострадание, что игрокам и смотреть-то на него неловко. Но голос его, как ни странно, успокаивает всех их, сидящих здесь, будто объединяет. Его искреннее желание помочь, поддержать, настроить на борьбу действует на футболистов ободряюще. Выступление Гранаткина удалось — каждый из игроков почувствовал, что он может еще успеть проявить в игре и свою доблесть, и свое умение.

…Однако в самом начале второго тайма Огнянов стремительно прорывается по своему краю и забивает четвертый гол. На трибунах царит уже самое настоящее веселье. Заключаются пари, что, если счет окажется двузначным? И даже то, что Бобров, наконец-то дождавшийся точной передачи, выходит на ворота и вкладывает в свой удар, по словам Л. Иванова, «всю нашу надежду и отчаяние», ничуть не меняет настроения зрителей. Тем более что Зебец вскоре забивает гол, счет становится 1: 5. А до конца игры двадцать восемь минут.

Казалось, это конец. Но вдруг… «Произошло что-то непонятное, загадочное, до сих пор еще до конца не расшифрованное, — писал Л. Иванов. — Неожиданно для самих себя мы заиграли так, как никогда не играли ни до этого, ни потом много-много лет». Смело и зло рвется в борьбу Василий Трофимов. Вот он обыгрывает сразу двух защитников и от самой лицевой линии подает мяч: лишь на мгновение не успевает к передаче Бесков. Но неиссякаема энергия правого крайнего: он постоянно выводит товарищей на удар, а за пятнадцать минут до конца матча сам входит в штрафную площадку, обводит защитников и метко, сильно бьет в дальний от вратаря верхний угол.

Впоследствии Бобров вспоминал: «На моем спортивном веку промелькнуло немало напряженных матчей. Но, пожалуй, матч с олимпийской командой Югославии превзошел все по остроте, по накалу страстей, по спортивной ярости».

На всю жизнь запомнил Бобров, как билась в нем одна, только одна мысль: «Забить, во что бы то ни стало забить». И он забил.

…Трофимов, открывшись, получает пас от Петрова. К нему бросаются югославские защитники, но мяч уже отдан Николаеву. Рывок Боброва, он у мяча. Через долю секунды его настигнет двухметровый гигант Црнкович, никого никогда не щадивший в игре. Прекрасные слова напишет он через несколько лет о Боброве, гордиться будет, что играл против него. А Бобров уже закрыл собой от защитника мяч, и напрасно летит гибкий, самозабвенный в игре вратарь Беара и, рухнув, стуча кулаками по земле, что-то злое, обидное кричит своим игрокам…

Вот как описывает состояние наших футболистов Игорь Нетто: «Не сговариваясь, но каким-то шестым чувством ощутив настроение каждого, мы снова, как и в игре с болгарами, заиграли на пределе своих возможностей.

Так заиграл каждый. Однако острием, вершиной этого волевого взлета был, бесспорно, Всеволод Бобров. Атака следовала за атакой, и неизменно в центре ее оказывался Бобров. Словно не существовало для него в эти минуты опасности резкого столкновения, словно он не намерен был считаться с тем, что ему хотят, пытаются помешать два, а то и три игрока обороны. При каждой передаче в штрафную площадку он оказывался в самом опасном месте. Гол, который он забил «щечкой», вырвавшись вперед, забил под острым углом, послав неотразимый мяч под штангу, до сих пор у меня в памяти. Это был образец непревзойденного мастерства…

Счет уже стал 3: 5. Мы продолжали атаковать, и стадион ревел так, что порой не слышно было свистка судьи. Наши соперники дрогнули, растерялись, заметались так, как за несколько минут до этого метались по полю мы.

И снова Всеволод Бобров впереди. Вот я вижу, как он врывается в штрафную площадку, туда, где создалась невообразимая сутолока. А вот он, получив мяч, обводит одного и другого и уже бросается ему в ноги, пытаясь перехватить мяч, вратарь Беара, которому, кстати сказать, югославы обязаны многим в эти последние тридцать минут матча.

Счет уже 4: 5!..»

Что происходит на трибунах? Люди, совершенно незнакомые друг с другом, прыгали, обнимались.

В истории Олимпийских игр не было такого, чтобы команда, проигрывающая с таким счетом, спаслась от поражения. Неужели это произойдет сейчас?

Четвертый гол был забит несколько иначе, чем показалось И. Нетто, он перепутал его с другим голом Боброва…Через некоторое время после третьего мяча, пропущенного Беарой, мяч оказался у Бескова. Он проходит по правому краю, играет в стенку с Бобровым, выход его заканчивается угловым. Подает его сам Бесков точно в район одиннадцатиметровой отметки. Взвившись в высоком прыжке, несмотря на старания двух защитников, Бобров бьет головой в угол. «Могу вас заверить, что это был сильный удар, — вспоминает его автор. — Вратарь в броске достал мяч, но не смог удержать его».

Время бежит. Судья делает строгое предупреждение югославам за затяжку времени. Штанга отражает удар Николаева, бьет над самой перекладиной Бобров. В свалке у ворот с ног сбивают Марютина, мяч медленно катился к пустым воротам, но в последний момент его выбивают на угловой. Двадцать девять секунд до конца. Трофимов подает на набегающего Петрова, и тот пушечным ударом вколачивает гол. Судья поднимает обе руки — конец тайма.