Десять цезарей. Римские императоры от Августа до Константина

Этот человек, изменивший мир, должен был уйти из него под гром и молнии. Однако если истории правдивы, то Август окончил свои дни в тишине и скромности. Человек, который положил конец республиканским войнам, а затем создал Римскую империю и Римский мир, завершил свою жизнь, хорошо понимая, сколь многим он обязан своей супруге. К концу жизни Август обрел хладнокровие, и возможно, что он действительно прощался со своим всемогуществом в смирении.

Была какая-то ирония в том, что Август скончался в той же самой комнате, где давным-давно умер его родной отец, Гай Октавий. Но если Август и думал о ком-то в конце жизни, то этим человеком был, вероятно, его приемный отец. Цезарь и Август — две стороны одной монеты, два замечательных выражения римского духа. Цезарь — бог войны, выразивший свои таланты и амбиции в двух литературных произведениях. Август был государственным деятелем макиавеллистского толка. Он выковал свою власть в крови и железе, а затем стал создавать систему мира и процветания, которая пережила его на две сотни лет. Цезарь был павлином, Октавиан — сфинксом. Цезарь пал под градом ударов в сенате; Октавиан умер в своей постели, получив прощальный поцелуй жены. Август начинал как юный убийца и закончил как отец отечества. Мать, Атия, и двоюродный дед, Цезарь, помогли ему в начале пути, но своими достижениями в зрелости Август обязан был двум людям — другу Агриппе и жене Ливии.

Август изобрел должность принцепса — мы зовем его императором. Его наследники брали с него пример. Август был завоевателем, законодателем, строителем и жрецом. Он пользовался высшей властью, но всю жизнь ему приходилось носить маску: называться обманчивыми титулами, изображать республиканские настроения и внешнее почтение к сенату. Смерть Цезаря погрузила Рим в гражданскую войну, длившуюся целое поколение. Оставит ли Август в наследство мир? Нарастало беспокойство… В последние годы Август тщательно готовил передачу власти, но кто будет повиноваться мертвому государю? Выйдет ли из Тиберия достойный наследник? А может быть, Агриппа или Юлия решат, что теперь у них развязаны руки, и станут оплотом оппозиции? А может, в сенате проявятся прежде скрываемые республиканские симпатии?