Оцепеневшие [сборник litres]

В какой-то момент мужчина, изловчившись, выбил локтем один из ножей, при этом наподдав Саше ногой в пах.

Вскрикнув, Ковалев согнулся вдвое, отступив назад. Промежность горела, словно туда плеснули раскаленным маслом.

Папа Ирмы сделал шаг вперед, и в эту секунду прятавшаяся слева девочка со всей силы хлопнула дверью. Папаше не повезло – его правая ступня стояла на порожке, и нижний край двери саданул по пальцам ног. Взвыв от пронзительно-жгучей боли, он, не удержавшись, осел вниз. Ударом двери ему сорвало ноготь на большом пальце.

– Черт, – дрожащим голосом произнес он, с трудом поднимаясь на ноги. Напуганный, трясущийся от боли и страха, он ничего не соображал, в голове царила полная сумятица. Вся его сущность отказывалась верить, что это с ним проделала Ирма. Судорожно мечущийся взгляд мужчины остановился на навесной полке, и он распахнул дверцу.

– Ирма, ты что, заодно с этим сумасшедшим? – крикнул он.

В ответ раздалось визгливое хихиканье, от которого у него по коже пробежал мороз.

Мужчина торопливо вывалил наружу содержимое полки – пузырьки с увлажняющими кремами, ватные диски, новый тюбик зубной пасты… Наконец пальцы нащупали то, что искали – маникюрные ножницы. Не бог весть что, но все же…

– Ирма?

Он опустил голову – изувеченный палец посинел и распух, обнаженная впадина заполнилась кровью, ногтевая пластина свисала, как наполовину снятая стружка.

– Выходи, папочка, – раздался вкрадчивый голос Ирмы.

– Что… что вы сделали с Катей? С моей женой? – спросил он срывающимся голосом. Руки его предательски дрожали, но ему удалось просунуть указательный и средний пальцы в кольца ножниц, выставив свое единственное оружие вперед, как мини-кастет.

За дверью послышалась возня.

– Соберись, тюфяк, – раздраженно сказала Ирма.

«Закрыться, – подумал мужчина, с ужасом осознавая запоздалость этой мысли. – Почему я сразу не заперся в ванной?!»

Его рука уже потянулась к хромированной ручке, как дверь в ванную распахнулась, будто разинутый, голодный рот.

Заверещав нечеловеческим голосом, Саша прыгнул вперед. Отец Ирмы попытался отбить удар, но среагировал слишком поздно, и столовый нож наполовину погрузился в его грудь. Вздрогнув от боли и неожиданности, он нашел в себе силы нанести ответный удар, вонзив ножницы в лицо подростка. Слегка изогнутые лезвия ножниц, предназначенные для обрезания ногтей и кутикул, насквозь пробили щеку нападавшего. Ирмин папа торопливо ударил снова, увеличивая разрез. Третий удар пришелся в левый глаз Саши, и парень отступил, удивленно тряся головой. Ножницы остались торчать в пробитой глазнице, округлые кольца маникюрного инструмента поблескивали в ярком свете потолочных светильников.

– Получил, мразь? – торжествующе крикнул мужчина.

Дыхание с хриплым свистом вырывалось из горла. Он посмотрел на нож, торчащий из груди, и его замутило, колени задрожали. Помешкав, он решил не трогать нож, пускай это делают врачи. Шаркающей походкой раненый вышел из ванной, оставляя на полу липкие следы крови.