Оцепеневшие [сборник litres]

«Принять лекарство!»

Он послушно проглотил два белых кругляшка, запив водой из чашки, после чего отправился умываться. Затем быстро разогрел в микроволновке блины, которые с удовольствием умял со сметаной.

За окном радостно щебетали птицы, на лазурном небе ни облачка, и Ковалев поспешил на улицу.

– «Не забудь телефон!» – вслух прочитал он, случайно глянув на квадратный стикер, желтеющий на стенке рядом с выключателем.

Жирную надпись фломастером на отрывном листке опять же сделала мама, в качестве напоминания прилепив скотчем. Это чтобы сразу бросалось в глаза, если он надумает куда-то выйти.

«Точно, телефон», – подумал подросток и, не разуваясь, вернулся в комнату. Телефон лежал на столе, словно ожидая его с безмолвным укором: «Ты чуть было не забыл меня!»

Саша вытер о футболку экран смартфона, который уже успел покрыться мельчайшими ворсинками пыли. Со дня покупки прошло уже почти три месяца, а он выглядел как новый. Это и понятно, когда вещью не пользуешься, она очень долго выглядит свежо и привлекательно.

Лично он не видел в этой бесполезной фиговине никакого смысла. Все равно ему некому звонить. Но мама очень серьезно относилась к этому вопросу и настаивала, чтобы Саша был всегда на связи.

Собственно, только она и звонила ему. Иногда бабушка.

Сунув телефон в карман, Ковалев непроизвольно потрогал затылок. Пройдя сквозь густую шевелюру, подушечки пальцев нащупали глубокую вмятину в черепе. Брови парня озадаченно сдвинулись.

После той травмы многое изменилось. Мама стала более нервной и раздраженной, часто срываясь по пустякам. Сашу постоянно таскали по врачам, хотя никакой пользы, по его убеждению, в этом уже не было, только трата времени.

Друзья и знакомые общались с ним все реже и реже, пока он не остался один, и сначала это было очень обидно. Но со временем Ковалев смирился с этим положением и даже находил определенные преимущества в своем одиночестве. Как пелось в той песенке: «Если у вас нету друга, то вам его не потерять…» Ну еще память. С ней вообще что-то странное творилось. Иногда Саша мог вспомнить стихотворение, которое выучил лет шесть назад, а бывало, вечером уже забывал, что ел на обед. А однажды он забыл надеть носки и сунул голые ноги в кроссовки, из-за чего потом у него появились болезненные волдыри.

Ковалев закрыл дверь, повесив ключи на металлический карабин, закрепленный на его ремне. Когда было прохладно, он убирал ключи в карманы куртки, летом же они, позвякивая, болтались на джинсах.

Он вышел из подъезда и, щурясь, посмотрел на слепящее июньское солнце. Поправив кепку, рассеянно поздоровался с соседкой и зашагал к детской площадке. Качели были свободны, и он, усевшись на пластиковую «сидушку», принялся лениво покачиваться взад-вперед. В песочнице возились малыши, и Саша с любопытством поглядывал, как один карапуз в панаме пытался отобрать у другого машинку. Это ему никак не удавалось, после чего в ход пошел пластмассовый совок, которым мальчуган заехал в глаз владельцу игрушки. Тот внакладе не остался и огрел хулигана пресловутой машинкой по голове. «Агрессор» выронил совок и разразился ревом. Давший сдачи оглянулся и, увидев спешащих на помощь мам, на всякий случай присоединился к своему оппоненту, и теперь к воплям «панамы» добавились его жалостливые завывания.