Записки белого офицера
- Автор: Шидловский Сергей Н.
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-91419-542-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Записки белого офицера». Краткое содержание книги:
Я часто бывал в Переяславской, т. к. остался единственным не больным офицером. Брата своего Илиодора я перевез к себе в Придорожную и поместил у себя на квартире, благодаря чему он и выжил. Дело в том, что его хотели поместить в лазарет в Переяславской, но, к счастью, я перед этим зашел посмотреть на этот лазарет. Ничего более ужасного себе представить было нельзя. Большое здание местной гимназии, классы которой превращены в палаты, т. е. навалена на пол солома, которая не менялась, т. к. достать ее даже за деньги было почти невозможно. На нее вповалку один к другому были положены больные не раздетые, без одеял, без подушек. Ухода за ними никакого не было, т. к. весь медицинский персонал был тоже болен, а лекарств никаких не было. Часто бывали случаи, что умерших не убирали и они несколько дней лежали среди больных. Кормили этих несчастных очень нерегулярно раз в день плохим супом. Всякий, кто входил в этот лазарет, обязательно заболевал. Смертность была очень велика, приблизительно около 40–70%.
Я твердо решил своих больных солдат из Придорожной не посылать в Переяславскую и устроил у себя лазарет: нанял избу, где сделал койки, кормил их регулярно местным супом, кашей, картошкой, одним словом тем, что мне удавалось доставать. Ухаживала за ними наша батарейная сестра милосердия Нина Николаевна, сама еле стоявшая на ногах от слабости после только что перенесенного возвратного тифа. Надо отдать ей справедливость, работала она на совесть, делая все, чтобы улучшить положение больных. И действительно, в нашем лазарете было несравненно благоустроеннее, чем в Переяславском.
Случаи заболеваний тифом все увеличивались; все было насквозь заражено – на каждой станции, в каждой станице лежали сотни больных, не получающих никакой помощи. Проехать в поезде значило наверняка заболеть.
Всю артиллерию предполагалось перевооружить французскими орудиями, прибывшими в Новороссийск; для этого надо было от каждой батареи послать по три офицера и шесть солдат на курсы в Новороссийск для изучения этих орудий. От нас поехали из офицеров капитан Апрелев и Родзянко, успевший выздороветь настолько, что мог ходить. Третьим был капитан Арсеньев, находившийся в Новороссийске при своей умирающей от тифа жене.
В это время прибыл с фронта с приказанием от генерала Барбовича капитан Косов. В первый же день приезда Косов слег, схватив сильнейшую форму сыпного тифа. Эта болезнь была для него новой, он скончался через полторы недели в феврале 1920 года и был похоронен в Переяславске. Он умирал в темной избе, лежа на полу без простыни, к счастью для себя почти не приходя в сознание. Тогда же узнали, что умер капитан Кривошеин на фронте от слабости и недостатка ухода, он был болен возвратным тифом.
Я остался один из здоровых офицеров, если не считать бывшего на фронте полковника Фитингофа. Из 134 солдат, бывших в Переяславске и Придорожной, 32 человека оставалось здоровых. Они должны были убирать около 200 лошадей, за которыми приходилось зорко смотреть, т. к. на Кубани немилосердно их крали и уводили. Необходимо было доставать корм людям и лошадям, ругаться со станичным атаманом из-за квартир и крова для лошадей, для чего тратилось немало энергии, которой подчас просто не хватало из-за усталости и беспросветности положения.
Казаки чинили нам во всем препятствия, дело дошло даже до того, что они не давали досок на гробы и дерева на кресты и выгоняли из домов больных солдат прямо на улицу. Они становились все нахальнее и нахальнее, обвиняя Добровольческую армию в измене и отступлении. Ясно была видна большевистская пропаганда.
Я почти каждый день ездил из Придорожной в Переяславскую. Стояли страшные холода с непрестанными норд-остами. Солдат нельзя было выпускать из рук, приходилось производить ежедневные занятия и строго взыскивать за малейшие упущения. 16 февраля я заболел сыпным тифом, так что за старшего остался наш доктор Прокопенко, полубольной, страшно уставший от тяжелой работы. На все западные части он был единственным доктором, но все же сумел держать людей, толково и умно распоряжался и показал себя в эту тяжелую минуту выше всякой похвалы.
В это время положение на фронте было следующее. Добровольческий корпус, отбив еще несколько раз попытки красных переправиться через Дон в районе от Азова до станицы Ольгинской, перешел в наступление и после сильного боя занял Ростов и Нахичевань. Но в это время большевистская кавалерия Буденного прорвалась на станицу Тихорецкую, форсировав Маныч. Казаки не смогли, конечно, удержаться и отступили. Следствием этого было оставление добровольцами Ростова и переброска нашей кавалерийской бригады под Егорлыцкую в помощь казакам. Разбить и отогнать большевиков в этом месте – это была последняя надежда задержаться на Кубани. Для этого здесь были сконцентрированы все казачьи силы, которые удалось собрать, и бригада Барбовича – всего около 30 000 шашек. И здесь у Егорлыцкой произошел страшный бой, в котором я не участвовал, но про который много слышал. Дело было так.