Разрушенные (ЛП)

— Я хочу назад мой нож, — пробормотала она, впиваясь в меня глазами. Я мог думать только об изумрудах и всех зеленых драгоценных камнях, которые когда-либо видел. Ее глаза были насмешкой над моими, в то время как мои были бесцветными, в ее был весь спектр.

— Ты не получишь его назад, пока я не скажу.

Пока я не пойму этого безумного драйва — прикасаться к тебе.

— Ты не мой хозяин, — огрызнулась она. — Это не подлежит обсуждению. Нож — моя собственность, и я хочу его назад. Я не знаю, кем ты себя возомнил, но я больше не играю в твои сумасшедшие игры разума.

Знакомая сила и ярость быстро нарастали в области позвоночника. Разрывая с ней зрительный контакт, я быстрее зашагал вверх по ступенькам.

Она перешагнула две ступеньки за раз и прошла мимо с холодным выражением на лице. Слегка касаясь плечами моих. В глазах потемнело, мышцы напряглись, и привычная команда причинить боль заставила меня задрожать. Крепко сжимая челюсть, я боролся с этим чувством.

Дерьмо. В конце концов, она ничем не отличается.

Мое гребаное сердце сжалось. Я преследовал ее, заманил в ловушку и потащил сюда, наверх, потому, что посмел надеяться. Посмел поверить, что был увлечен ею, потому что она может быть невосприимчивой к моей дрессировке. Чтобы я мог быть в состоянии ее касаться, и она могла получить право прикоснуться ко мне.

Оказалось, я мог касаться ее, не возвращаясь к прошлым привычкам, но она не могла прикоснуться ко мне.

В сердце я почувствовал разочарование. Таким образом, в конце концов, она не была моим лекарством. Я так надеялся…

«Ты надеялся, что это состояние постепенно тебя покинет. Что ты, наконец, сможешь жить жизнью, где не будешь кого-то бездумно бить в гребаное лицо или вонзать кинжал в сердце».

Такова жизнь.

Я сомневался, что когда-либо буду свободен, и это делало меня чертовски одержимым мыслью об убийстве.

Достигнув верхней ступени лестницы, она чуть приоткрыла рот, осматривая огромную лестничную площадку. Смотря на стол и черный диван, она направилась к стеклянной перегородке на балконе. Отсюда арена выглядела, как современная версия Колизея. Мужчины боролись в клетках и на рингах, а врачи обслуживали бойцов, которые были уже без сознания. Отсутствовали только львы и другие экзотические животные, которых римляне использовали для убийства рабов.

Я ощущал некую связь с этими несчастными душами.

Никто при взгляде на меня не подумает, что я был рабом. Но я был. И все еще остаюсь им. И, вероятно, буду им вечно.

Я не сказал ни слова, когда она отошла от балкона и пошла в сторону статуи из сплетенного и искривленного дерева.

Скульптура заняла у меня восемнадцать дней, создавая ее, я почти не спал. Нагревая металл до такого состояния, чтобы крутить и искажать, я превратил нетронутый кусок бронзы в измученное произведение искусства. Дерево выглядело так, будто было порождено демонами и спроектировано мазохистами. Его ветки годились только для каркаса — куда взгромождаются стервятники, с целью насытиться.