Заклятые любовники [СИ с издательской обложкой]

Я прикрыла глаза, вспоминая обложку: кажется, темно — зеленая, с тонкими золотыми уголками. Вот, точно! «Вэлейские заклятия и ритуалы». Я вытащила тяжеленный том, включила лампу и устроилась на стуле, стараясь не думать о случившемся здесь.

От описаний в книге волосы на голове шевелились. Все‑таки раньше, даже несколько сотен лет назад, магия была сильнее в разы. Сильнее и опаснее — с ее помощью можно было повелевать природой и людьми, сотворить то, что никакой науке не под силу. Нет уж, лучше не вдаваться в подробности.

Я быстро нашла девушку со змеей, и углубилась в чтение. Здесь не было описания плетения — оно и неудивительно, за такое и посадить могли, только история создания, факты и леденящие кровь записи о женщинах. Первые упоминания в нашей эпохе действительно начались в темные времена. Чаще всего, получив власть над женами, мужчины издевались над ними как могли. Я читала, морщилась и понимала, что по сравнению с ними де Мортен ведет себя как светлый. Особенно учитывая наше с ним нелегкое прошлое.

Я уже готова была закрыть книгу, когда внимание привлекла интересная строчка: «… за основу взяли заклинание истинной верности». Что‑то такое я помнила из истории, которую с меня спрашивали в юности. В древности воина — армала и его подопечного связывало заклятие на крови. Оно было неотъемлемой частью ритуала священной клятвы жизни, которую страж приносил королю или высокородному дворянину. Заклинание связывало двоих навеки, воин клялся защищать его до последнего вздоха, и неудивительно: если господин погибал, страж умирал вместе с ним.

«При смертельной опасности, угрожающей жизни правителя, змею, таящуюся под кожей, использовали как разящий меч…»

Это еще что значит?!

— Тоже любите читать, Леди Луиза?

От неожиданности я подскочила на стуле. Альберт Фрай стоял рядом и улыбался располагающей мягкой улыбкой. Оставалось только надеяться, что мои глаза не вылезают из орбит от того, что я вычитала про заклятие. А читать я действительно любила, кстати. В детстве и юности вообще из библиотеки не вылезала.

— Меня впустил лакей, — пояснил он, — ваш скользкий домоправитель куда‑то запропастился, и никто не может мне сказать, когда Винсент вернется. Вы, часом, не знаете?

— Нет, — я покачала головой, проникаясь к знакомому де Мортена подобием теплых чувств: он назвал Гилла скользким.

— Очень жаль. Что ж, подождем, пока он найдется, — Альберт придвинул стул и сел рядом, — изучаете теорию постигшего вас несчастья?

— Да, наконец‑то решила узнать, что меня ждет в самом ближайшем будущем.