Плоды обмана (СИ)

Через час она смогла сесть, хотя картинка перед глазами у нее то и дело двоилась. Наста убрала спутанные пряди волос, падающие на лицо, затем принялась изучать себя. На руках и ногах багровели крупные синяки, однако, насколько можно судить, у нее ничего не сломано, ран нет. Похитители натянули на неё безразмерные шорты и майку, стеснявшую пышную грудь. Осмотревшись, Наста обнаружила, что её заперли в небольшой камере со стенами, выкрашенными в тошнотворный темно-зеленый цвет. Два шага до унитаза, четыре до железной двери, окна нет, только крохотное вентиляционное отверстие под самым потолком и плафон, забранный решеткой. На узкой кровати, куда Насту бросили в бессознательном состоянии, был только матрас без простыни.

Камера-одиночка, усмехнулась Наста.

Ждать гостей ей пришлось недолго - через пару минут лязгнул замок и железная дверь распахнулась, впуская высоких мужчин в темной униформе. Один из них взял Насту на мушку пистолета, на случай сопротивления, а еще двое подхватили женщину под локти и заставили подняться. Наста позволила им заковать ей руки в наручники, понимая: у нее совсем нет сил, да и при таком раскладе попытки вырваться приведут лишь к новым синякам. Пускай лучше они думают, что она еще не до конца отошла от действия наркотика.

Мужчины в униформе вывели её из камеры, продолжая поддерживать под руки, чтобы та не упала. Наста, покорно ведомая ими, ступала босыми ногами по холодному бетонному полу и считала шаги, запоминая дорогу. На лифте они поднялись на четыре уровня вверх, где миновали еще сотню метров, прежде чем достигли места назначения – комнаты, отделенной от коридора звукоизолирующей дверью.

Внутреннее убранство комнаты могло заставить содрогнуться любого здравомыслящего человека - это была оснащенная разнообразным оборудованием камера пыток. Здесь имелся операционный стол с желобами для оттока крови, ванна с запирающейся на замок крышкой, регулирующиеся на потолочных карнизах канаты и ремни, при помощи которых можно подвешивать человека в воздухе и некое подобие железной девы. На полках вдоль стен стояли аппараты для пыток электричеством, для сверления и дробления костей, для удушения, а также штабеля склянок, наполненных химическими смесями. Насту усадили на привинченный к полу стул, намертво закрепив стальными кольцами руки, ноги и шею. Ноздри женщины защекотал запах хлорки, про помощи которой здесь замывали следы крови, гноя и испражнений.

Наста, сжав зубы, поглядела в сторону любовно разложенных на медицинской тележке хирургических принадлежностей. В спецшколе она прошла курс, посвященный технике допроса с применением пыток, и вспомнила сейчас слова наставника: «Пытка начинается не тот момент, когда специалист по дознанию берет в руки инструмент, а когда субъект допроса только входит в комнату для дознания. Субъекта оставляют одного в комнате, где он имеет возможность рассмотреть орудия предстоящих пыток. Настоящая пытка еще не началась, однако само созерцание окружающей обстановки оказывает потрясающий по своему действию эффект. Субъект переживает сильнейший стресс, с ужасом рисует в воображении будущие истязания и уже слышит собственные страдальческие крики. К моменту, когда в комнате появляется специалист, семь субъектов из десяти будут сломлены психологически – и допрашивающей стороне не придется прикладывать усилий, чтобы получить всю необходимую информацию».

Как Наста и предполагала, её продержали наедине с жуткими орудиями пыток около двадцати минут – как видно, рассчитывая на тот самый «эффект семи из десяти». За это время голова у нее окончательно прояснилась, а в конечностях исчезло ощущение ватности. Появление Наталии и Никоса Кропотова не вызвало удивления у Насты - что ж, она не ошиблась в том, кто стоял за всем этим!

Наталия, брезгливо морща нос от въедливого запаха хлорки, не сразу изволила обратиться к пленнице, рассчитывая, что та заговорит первой - начнет умолять, пытаться объясниться, возражать против пыток. Однако Наста упорно сохраняла молчание и не отводила от нее пронзительного взгляда зеленых глаз. Княжне и её советнику стало ясно: пребывание в комнате пыток нисколько не поколебало дух женщины и она не намерена давать страху волю. Наталия и Никос Кропотом выразительно переглянулись между собой.

- Полагаю, представляться мне не нужно. Вы прекрасно знаете, кто я, - произнесла княжна. – Ведь когда-то вы работали на меня.

- Я работала на Адель Харитонову, - насмешливо поправила её Наста.

Наталия удивленно приподняла брови и долго рассматривала её, прежде чем вновь заговорить:

- Но вы собирались работать и на меня тоже, разве нет?

- Да. Могло быть и так, - согласилась с ней та, сохраняя при этом непроницаемое выражение лица.

- Вас ценила моя бабушка. Вы помогли мне спастись от Коннора Ваалгора. И я предложила вам должность своего личного телохранителя, - продолжала княжна. – А вы сбежали, чтобы служить Акутагаве Коеси… Служить моему врагу, этой поганой азиатской собаке. И почему же?

Наста с нарочитой беспечностью пожала плечами:

- Наверное, потому что с мужчиной мне все же иметь дело приятнее.