Электронная книга - «Избранные произведения. I том». Краткое содержание книги:
Карл Фридрих Май (1842–1912), — немецкий писатель, последний великий мистик немецкой литературы, до сегодняшнего дня остается у себя на родине, в Германии, одним из наиболее читаемых. Автор знаменитых приключенческих романов для юношества. Содержание: Олд Шеттерхэнд (цикл)
— С нашей стороны никто ничего не предпринял, — ответил он. — Мы ведь краснокожие! Мы индейцы! Мы хотели быть счастливыми и радостными, но без труда и усилий. И это мы считали нашим естественным правом. Завоевать счастье? Нет, это не для нас. Мы полагали, что можем заполучить его просто так. Мы понятия не имели, что Великий Мудрейший Маниту испытывал нас, чтобы встряхнуть и вдохновить на активные действия. Но наши предки не шевелились, они продолжали спать. Они не испытывали никакой благодарности за данный им свыше закон Джиннистана. Они не предприняли никаких действий, чтобы вернуть Рай, радость и счастье. Это большой, непростительный грех наших праотцов, последствия которого приходится ощущать нам и сегодня.
— Предки, предки, отцы… — начал было ворчать Зебулон.
— Замолчи и не мешай! — оборвал его брат.
Юный апач заговорил снова:
— Так продолжалось из поколения в поколение, пока закон Джиннистана не потерял силу и не смог больше возродиться. И вот теперь он канул в лету. Ангелы снова превратились в людей, а Небо покинуло Землю. Рай исчез. Любовь умерла. Ненависть, зависть, эгоизм, высокомерие снова взяли первенство. Основы великого государства пошатнулись. Великая раса утратила все свои устои. Падение продолжалось медленно, но неуклонно. Владыки стали деспотами, а патриархи — тиранами. Если раньше царил закон любви, то теперь господствовало насилие. То, к чему раньше стремились, исчезло. Единственное спасение все увидели в силе и жестокости. И они пришли — угнетатели и насильники! Они господствовали здесь несколько столетий. Всякий гнет рождает внутреннее напряжение, которое накапливается, пока не взорвется и не выплеснет всю свою энергию. Так бурная река, стесненная берегами, готова вырваться и затопить вокруг все и вся. А груз прошедших тысячелетий начинал давить неудержимо. Воспользуюсь другой аналогией: озеро Верхнее буквально вторглось в озеро Мичиган, то — в Гурон, а последнее — в озеро Эри. От этого мощного потока раскололись даже скалистые берега. Родилась Ниагара. Сначала река, потом водопад, ужасающий и неудержимый, в котором красная раса рассыпалась бы на атомы и более мелкие частицы, если бы из самых глубин не поднялась сила, способная собрать пылинки и капельки воедино, в общее Онтарио. Наверняка, эта картина вам чужда и во многом непонятна.
— Вовсе нет! — воскликнула Душенька. — Мы неоднократно говорили об этом дома и здесь. В последний раз — на самой Ниагаре, с Атапаской и Алгонкой, вождями…
— С Атапаской?! — удивленно воскликнул Молодой Орел.
— Да.
— И с Алгонкой?
— И с ним тоже.
Новость заставила его вскочить на ноги. Его радость была столь велика, что он даже не подумал скрыть ее, хотя индеец не имеет права на такое поведение.
— Они были вместе, вместе! — вскричал он. — Они встретились! А потом вдвоем появились у Ниагарских водопадов, великого и потрясающего образа нашего прошлого и настоящего! А потом… Вы знаете, куда они отправились потом?
— К горе Виннету.
— Это правда, миссис Бартон?
— Чистая! — уверила Душенька, а я подтвердил. Апач сложил ладони вместе, поднял глаза к небу, словно собираясь помолиться, и с глубоким удовлетворением произнес:
— К горе Виннету! Спасена… спасена!
— Вы о чем? — не могла промолчать моя любознательная супруга.
Усевшись на место, он заметил:
— Великая мысль, которой суждено подняться из глубин Ниагары, спасена!
— Так, значит, она уже найдена?
— Ее не нужно искать. Она уже давно там, вот уже несколько тысячелетий! Она лишь временно была скрыта в водоворотах Ниагары. Но стихия не размолола и не раздробила ее, как нас! Когда вода поглотила ее, казалось, навсегда, она вдруг возникла — чистая и сияющая, словно чудо.
Он был в восторге. А любопытная Клара с энтузиазмом воскликнула:
— Я знаю, что вы имеете в виду!
— Нет, это невозможно! — покачал головой он.
— Мы знаем ее и, вероятно, узнали еще раньше вас. Вы ведь имеете в виду закон Джиннистана, больше ничего. Каждый человек обязан быть ангелом-хранителем другого! Я права?
Радостное удивление отразилось на лице молодого человека.
— Вы и вправду меня поняли! Как же это, миссис Бартон?
— Я же вам сказала, что этот закон мы тоже знали, — ответила она. — А кроме того, смотрите! Могу вас уверить, что мы знаем Джиннистан и царицу Мариме, хотя вы думаете, что о ней слышали только краснокожие.
Молодой Орел даже не нашелся, что ответить. Он вопросительно взглянул на меня.
— Она права, — подтвердил я. — Мы даже знаем настоящее имя царицы. Ее зовут не Мариме, а Мара Дуриме. Эти пять слогов за столь долгий срок превратились у вас в три.
