Прощание славянки
- Автор: Ушаков Александр Геннадьевич
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Мультимедийное издательство Стрельбицкого
- ISBN: 978-3-85-658811-4
- Жанр: Военная документалистика и анализ
Электронная книга - «Прощание славянки». Краткое содержание книги:
Почему к концу войны Россия осталась без армии и кто был в этом виноват?
Была ли Первая мировая война Отечественной войной и какую роль она сыграла в Судьбе России?
Именно на эти и многие другие вопросы мы и попытаемся ответить в нашей книге.
Поэтому мы не будет детально разбирать военные операции, а проследим, как их успехи и неудачи отражались на жизни нашей страны.
Попытаемся мы по мере сил разобраться и в таких сложных вопросах, как философские, социальные экономические аспекты войны и как эту самую войну в свете всех этих аспектов готовили в Германии.
И, конечно, рассказать о тех людях, которые отдавали свои жизни за нашу страну.
Отдавали не потому, что им приказывали их отдавать, а потому что не могли иначе.
Около двух миллионов наших соотечественников сложили свои головы на полях сражений Первой мировой войны.
Ни газовые атаки, ни многократное превосходство противника, ни отсутствие боеприпасов не смогли сломить русского солдата.
В тяжелейших условиях он совершал героические подвиги и в очередной раз спас Европу, сражаясь на самых критических направлениях.
И эта книга — призыв помнить и чтить их Светлую Память…
Энергичная супруга министра, обнаржив в камере своего благоверного клопов, подняла на ноги все правительство!
Затем Екатерина Викторовна отправилась к Распутину и вступила с ним в „известные отношения“.
Во всяком случае, именно так записано в официальных документах.
Преодолевая брезгливость, она прошла через спальню Распутина, вручила Врубовой кругленькую сумму на лазареты, и всемогущая фрейлина свела ее с императрицей.
Так, 11 октября 1916 года при министре юстиции А. А. Макарове Сухомлинов был переведен под домашний арест, и у него появилась возможность публичного оправдания.
Но и „домашний арест“ оказался фикцией, и, едва оказавшись на свободе, Сухомлинов разгуливал по Петрограду,
Появление на улицах столицы военного преступника быстро привело к тому, что крики и слухи об измене удесятерились.
На улицах и в печати открыто говорили о загадочных интригах и о том, что „немцы“ добились своего и вытащили „изменника“ из тюрьмы.
Однако на этом мучения престарелого жулика не кончились.
После прихода к власти Временного правительства Сухомлинов был снова арестован и 27 сентября 1917 года приговорен к высшей мере наказания — бессрочной каторге.
Представшая вместе с мужем перед судом Сухомлинова была оправдана.
Сухомлинову вменялось в вину, помимо прочего, что он сообщал „Мясоедову, заведомо для него, Сухомлинова, состоявшему германским агентом“, военные сведения, „оказал содействие к вступлению Мясоедова в действующую армию и продолжению его изменнической деятельности и тем заведомо благоприятствовал Германии в ее военных действиях против России“.
„Ведь это не шутки, — возмущенно говорил по этому поводу В. Шульгин, — выпустить из тюрьмы во время войны главного военного преступника, обвинявшегося в измене, имя которого стало притчей во языцех.
Дума по поводу этого бушевала, И можно себе представить, как реагировала на это армия, пережившая все ужасы позорного отступления по вине преступного министра“.
Но что самое интересное во всей этой истории, что пришедшие к власти большевики увидели в Сухомлинове родственную душу.
Если бы это было не так, что вряд ли бы его освободили по амнистии, объявленной Советской властью 1 мая 1918 года, и выпустили бы за границу.
Остается только добавить, что один из самых одиозных военных министров России умер в 1926 году в эмиграции.
Мадам Сухомлинова скончалась там же относительно молодой женщиной.
Что же было на самом деле, и работал ли Сухомлинов на самом деле на германскую разведку?
Но сначала давайте посмотрим, что говорил о хозяйственной деятельности министерества бывший помощник Сухомлинова генерал А. А. Поливанов.
„В моей речи, — говорил он на допросе 25 августа 1917 года, — отвечая Государственной Думе на вопрос, что сделано и что предстоит сделать, я указал на ту чрезвычайную трудность, с которой расходовались кредиты на снабжение армии.
Эта трудность происходила оттого, что наши заводы, получая, согласно плану, каждогодно большие заказы, очень медленно приспосабливались к той деятельности, которая от них требовалась.
Если бы мы, как говорят заводы, сразу увеличили количество машин, выписав их из-за границы, может быть деятельность заводов оказалась бы продуктивнее, но политика требовала по возможности обходиться предметами российского производства.
В ежегодном плане было показано, что на такое-то мероприятие — столько-то, на такое-то — столько-то, скажем, 70 миллионов в год.
Законодательные учреждения кредитовали эту сумму, и подлежащий отдел военного министерства должен был входить в соглашения с заводами, делать заказы, заключать контракты.
Так как все это запаздывало, то ежегодно накапливались некоторые остатки, которые можно было израсходовать только в законодательном порядке, и неизрасходованные кредиты лежали и обременяли собою государственное казначейство.
В 1912 году я мог сказать, что количество этих кредитов начало заметно уменьшаться, но при этом особенно подчеркнул медленность изготовления снарядов для фронта.
Теперь о том, что же делалось в ведомстве с момента моего ухода и до объявления войны.
Чтобы снабжение нашей армии к моменту войны стояло на надлежащей высоте, надо было внимательно следить за исполнением заказов в срок, а для этого давать сырье, давать заграничные станки.
В конце 1913 года и в начале 1914 года было ясно, что обстановка усложнилась, и был принят ряд мер, чтобы этот план перестроить, внести соответствующую поправку и начать творческую работу до объявления войны“.