Венедикт Ерофеев: человек нездешний

Почти одновременно с предполагаемым изданием эссе о Розанове в журнале «Вече» Венедикт Ерофеев подарил своё новое произведение редакторам другого машинописного самиздатовского журнала «Евреи в СССР», который выпускали Александр и Нина Воронель. Напечатать им его не пришлось, потому что вскоре после проведённого в их доме обыска ерофеевская рукопись вместе с другими материалами была конфискована сотрудниками КГБ. Венедикт Ерофеев появился в квартире Воронелей впервые. Не один, а с Борисом Сорокиным и поэтом Вячеславом Лёном. За день до их прихода единственный сын Александра Владимировича и Нины Абрамовны Воронелей Владимир улетел в Израиль. В день отъезда из СССР ему исполнился 21 год. После его дня рождения и проводов на родину предков осталось много выпивки.

После выезда из СССР Нина Воронель написала немало книг[339]. В одной из них «Без прикрас. Воспоминания» есть глава «Веня Ерофеев и Василий Розанов». В ней она описывает Венедикта Ерофеева, как она его восприняла за два дня общения с ним и что ему предрекла в будущем.

Эссе о Розанове, прочитанное Венедиктом Ерофеевым, по словам хозяйки дома, бархато-переливчатым баритоном с ласкающими слух басовыми полутонами, совпало с её удручённым психологическим состоянием: «Веня прочёл: “Душа моя распухла от горечи, я весь от горечи распухал, щемило слева от сердца, справа от сердца тоже щемило”. И я поняла, что это обо мне»15. Перед Ниной Воронель предстал Иван-царевич из сказок её детства. И она сказала Ивану-царевичу: «Почему никто не предупредил меня, что вы — такой красивый?»16

Среди литературоведов широко распространён взгляд на эссе «Василий Розанов глазами эксцентрика» как на комментарий к поэме «Москва — Петушки». Поэтому вполне уместно, что изящное повествование «Веня Ерофеев и Василий Розанов» Нины Воронель композиционно было выстроено как пародия на самое знаменитое произведение Венедикта Ерофеева. Из всего многообразия мыслей, которыми изобилует поэма, хозяйка гостеприимного дома сосредоточилась на самой поверхностной. А именно на той, что алкоголизм неминуемо приводит к неразборчивому сексу. Что на это возразишь? Бывает, что подобное с людьми случается, а бывает, что они уходят в себя, как в монастырь.

Нина Воронель выделила основные предпосылки и этапы сползания Венедикта Ерофеева, как ей представляется, на скользкую дорожку порока и разврата, осторожно уподобив его ненавистному ей Василию Розанову: «Крошечное Венино эссе гораздо больше рассказывает о его авторе, чем о Розанове, а ведь Розанов стоит рассказа, — он был, мягко говоря, не ординарный»17; «Эксцентрик-Розанов посвятил любви много строк и сил: ведь он был не алкоголик, а сластолюбец. Наверное, тем и восхитил он Веню — полной несхожестью, полярно противоположным зарядом»18; «И далёким знанием знает Глазница мира обо мне и бережёт меня. И даёт мне молоко и в нём мудрости огонь. Вот этой-то мудростью, почерпнутой из молока, прельстил Розанов Веню. Тот почуял за неровными, несобранными строками розановских сочинений другую, ничем не похожую на свою, жизненную стихию. Венина тусклая в трезвости душа, всё чаще страдающая от краткости алкогольных просветлений, потянулась к полной жизненных сил эротической ауре сластолюбца»19.