Электронная книга - «Избранные произведения. I том». Краткое содержание книги:
Роберт Рик Маккаммон — американский писатель, «гений из Алабамы». Один самых популярных авторов мистических романов и романов ужасов. Содержание: Майкл Галлатин (цикл) Мэтью Корбетт (цикл) Тревор Лоусон (цикл) Жизнь мальчишки (цикл)
— Там нет ни голоса, чтобы говорить, ни глаз, которыми можно смотреть, ни ушей — ничего нет. Для чего тогда мы рождались на свет, скажи мне, Дэви Рэй?
И снова ответом мне было молчание.
— Не понимаю я эту веру, совсем не понимаю, — сказал я. — Мама считает, что я обязательно должен верить. Преподобный Ловой тоже так считает. Но во что мне верить, Дэви Рэй, если там ничего нет? Выходит, верить — это все равно что разговаривать по телефону, когда на другом конце линии никого нет, но ты не узнаешь, что там никого нет, пока не задашь вопрос, а ответа не получишь. Жить, всю жизнь разговаривая с пустотой, — разве это не безумие, а, Дэви?
Тут я осознал, что именно этим и занимаюсь сию минуту — болтаю с пустотой. Но меня утешало, что Дэви Рэй здесь, рядом со мной. Сдвинувшись чуть в сторону, туда где пожухлая трава уцелела от острых лопат, я откинулся на спину и лег. Я смотрел вверх, на небосвод, усыпанный звездами, ощущая благоговейный восторг.
— Посмотри на это небо, — сказал я. — Только посмотри. Вид у него такой, словно Демон высморкалась на кусок черного бархата.
Я улыбнулся, решив, что Дэви наверняка оценил бы мою шутку.
— Нет, в самом деле, — продолжал я, — оттуда, где ты находишься, тебе видно небо или нет?
В ответ — молчание. Молчание и тишина.
Я сложил руки на груди. Прижимаясь спиной к земле, я почти не чувствовал холода. Моя голова лежала рядом с головой Дэви Рэя.
— Сегодня меня выпороли, — признался я. — Отец снял с меня три шкуры. Может, я это и заслужил. Но почему Луженой Глотке все сошло с рук? Разве она не заслужила такой же порки? Почему никто и никогда не слушает детей, даже когда им есть что сказать?
Я вздохнул, пар от моего дыхания поднялся в небо к созвездию Козерога.
— Мне велели извиниться перед ней в письменной форме, Дэви Рэй, но мне не в чем извиняться. Я просто не могу это сделать, и никто не сможет меня заставить. Может быть, я и не прав, но только наполовину, а взрослые взвалили на меня всю вину. Я не могу и не хочу извиняться! Что мне делать, Дэви?
И тогда я услышал ответ.
Но это был не урезонивавший меня голос Дэви Рэя.
То был свисток товарного состава, донесшийся до меня откуда-то издалека.
Я приподнялся и сел. Вдали, между холмами, я увидел свет локомотива, который, петляя, как падающая звезда, держал курс на Зефир. Я наблюдал, как приближается поезд.
Перед мостом через Текумсе поезд обязательно притормозит. Так бывает всегда. А через мост товарняк пройдет и вовсе медленно, заставляя скрипеть и дребезжать балки и фермы старой конструкции.
Так что перед мостом, если у кого-то есть желание, вполне можно успеть вскочить в открытую дверь какою-нибудь вагона.
Только удобный момент для этого долго не продлится. Товарняк постепенно наберет скорость, а добравшись до противоположной окраины Зефира, снова помчится во весь дух.
— Не могу я писать извинения, Дэви Рэй, — тихо проговорил я. — Ни завтра, ни послезавтра. Никогда. В школу тогда дорога мне будет закрыта, как ты полагаешь?
В ответ Дэви не высказал своего мнения, не дал совета. Мне предстояло решать все самому.
— Что, если я отправлюсь в путешествие ненадолго? Дня на два-три? Просто чтобы дать им понять, что я лучше сбегу из дома, чем стану извиняться перед Луженой Глоткой? Может, тогда они наконец прислушаются ко мне, как ты думаешь?
Говоря это, я не сводил глаз с приближавшейся звезды. Паровоз снова свистнул, может быть, отпугивая с путей оленя. Мне показалось, что паровоз зовет меня: «Кор-р-ри-и-и-и-и».
Я поднялся с земли. Если я сейчас добегу до Ракеты, как раз поспею к мосту. Еще пятнадцать секунд — и впереди меня ждет новый день родительского гнева и недовольства. Новый день для мальчика, запертого в своей комнате, откуда можно выбраться, только написав покаянное письмо. Товарные поезда, проходившие через город, всегда возвращались. Я засунул руку в карман и нащупал там пару четвертаков, оставшихся со сдачи за попкорн или конфеты, купленные в «Лирике» в ту пору, когда дела еще шли хорошо.
— Я пошел, Дэви Рэй! Я пошел!
И я бросился бежать через кладбище. Добравшись до Ракеты и вскочив в седло, я уже не верил, что успею. Я крутил педали как сумасшедший, изо рта шел пар. Выбравшись на гравий железнодорожной насыпи, я слышал, как стонет и трещит мост под тяжестью товарняка; состав только-только въехал на мост, и я вполне успевал исполнить задуманное.
