Девятый круг. Одиссея диссидента в психиатрическом ГУЛАГе
- Автор: Давыдов Виктор
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1637-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Девятый круг. Одиссея диссидента в психиатрическом ГУЛАГе». Краткое содержание книги:
Телевизор, в конце концов, его и сгубил. Однажды медсестра заметила в камере дым, но виновных не нашла. Как обычно, когда не находилось виновных, то должны были расплачиваться все — и на неделю в Пятом запретили смотреть телевизор. Тут вечно покорный Гурылев вспылил, наговорил грубостей медсестре. Наутро его быстро перевели в строгую палату Восьмого отделения, привязали к койке и начали колоть аминазином и сульфазином. Четыре дня, приходя в себя между инъекциями, он кричал: «Плохо мне, с сердцем плохо…» «Симулянта», конечно, никто не слушал. На пятый день, утром, когда сестра пришла делать очередной укол, «симулянт» был мертв.
На следующий год летальных случаев долго не было — только после каждой комиссии куда-то увозили туберкулезников, находившихся на разной дистанции от смерти.
Ранней осенью вдруг кто-то сообщил:
— Кулеш умер.
— Параша. Я его три дня назад видел, когда Третье отделение в баню водили.
— Ну, да, параша. Там есть жмурик, но в Первом отделении.
И то и другое оказалось правдой. Выяснилось, что и Кулеш умер, и в самом деле перед смертью попал в Первое отделение.
Кулеш был ветераном СПБ. Про него Егорыч рассказывал, что в начале 1970-х Кулеш был очень доволен, что его признали невменяемым.
— В лагере я сидел бы пять лет за кражу со взломом, — говорил Кулеш, — а отсюда уйду через два года.
И действительно ушел за два года. Он был бригадиром строителей, ставивших стены нашего Шестого отделения, и это по его указаниям прогалы между кирпичом были засыпаны строительным мусором вместо керамзита — чему мы и были обязаны постоянной лужей, разливавшейся в холодное время под койками.
Еще через год Кулеша привезли опять, и снова освободили подозрительно быстро. Поговаривали, что родной брат Кулеша — какая-то партийная или милицейская шишка во Владивостоке, он его и вытаскивает.
В последний раз Кулеш очутился в СПБ летом 1981 года. Он ходил на швейку из Третьего отделения и уже, кажется, не испытывал удовольствия от пребывания в СПБ — однако, как и раньше, надеялся скоро выйти на свободу.
И вдруг Кулеш умер. У него была больная печень, отравленная нейролептиками, и в последнее время даже цвет лица был пожухлый, темный. После смерти «по секрету» медсестры рассказывали, что Кулеш якобы заболел желтухой, но это было очевидным враньем — тогда бы все Третье отделение посадили на карантин.
В конце концов выяснилась иная картина. Нашлись очевидцы, которые рассказали, что Кулеш долго жаловался на печень Гальцевой, она вызвала его на беседу, Кулеш в кабинете начал скандалить — и сразу оттуда его увели в камеру № 11 Первого отделения. Несмотря на то, что симптомы болезни печени были написаны на его лице, в Первом Кулеша чем-то сразу укололи, отчего к вечеру он умер — ну, или освободился.
По чистому совпадению буквально через пару дней после того, как исчез сохнувший гроб Кулеша, у стенки появился еще один.
Оказалось, в Седьмом отделении наелся стальной проволоки безродный и безвестный сумасшедший по кличке Кабарга. Проволоку он глотал, кажется, в третий раз, и всегда его отправляли в лагерную областную больницу на операцию. Однако в этом случае по неизвестным причинам — вероятно, уже просто махнули рукой — оставили умирать привязанным в строгой камере.
Вообще можно было заметить, что смерти, самоубийства и даже серьезные драки с членовредительством случались в СПБ в краткий период времени как будто парами. Медсестра Шестого отделения Ида Иосифовна, молодая симпатичная еврейка, пришла работать в СПБ из морга. Она объясняла то, что называют «законом парных случаев».
— Если привезли утопленника, то на неделе привезут еще одного, — спокойно рассказывала она.
— Если есть висельник, значит, ждем скоро второго.
Как и все медсестры, которые ранее не работали в психиатрических больницах и не служили в ГУЛАГе, Ида была невредной, относилась к зэкам как к пациентам обычной больницы, можно сказать, морга — ибо старалась не командовать и не вмешиваться ни во что. Иногда даже для поднятия настроения рассказывала что-то про покойников.
В начале января у стены стоял новый гроб. Однако, проходя мимо него, зэки только тыкали пальцем и отпускали хамские шуточки. Это был гроб, обитый кумачом с желтыми завитушками, и принадлежал он не кому иному, а самому «популярному» в СПБ персонажу — Павлу Ивановичу Рымарю. Неизвестно, с какой дури — ну, или можно легко догадаться, что по пьянке — Павел Иванович отправился куда-то на велосипеде в темноте по заснеженной улице и свалился под колеса грузовика. Там, в грязном снегу, и прервалась славная жизнь сталинского сокола и палача.