Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925

Отворил дверь отец Павел. Мы пришли довольно рано. В столовой была Софья Ивановна со всеми детьми. Анна Михайловна одевалась (она сама стряпала, так как у Надежды Петровны, ее матери[609], болел палец). Отец Павел был очень приветлив, но не очень знал, что с нами делать. На все звонки выходил сам отворять двери. Потом пришла Мария Владимировна Фаворская с сестрой (я не знала ее раньше, Софья Владимировна сказала, что она, кажется, жена Ивана Семеновича? — это не верно?). Елена Владимировна была в кошачьей маске, и маска и одежда были очень подходящи и красивы. Как только она вошла и поставила на стол торжественный пирог и приветливо мяукнула, тут дети с ее приходом все как-то оживились — и дети и взрослые. Было и вообще хорошо, но уже совсем празднично стало с приходом Ивана Семеновича. Я на него обратила особое внимание, он мне очень понравился. Хороший и такой, как вы мне говорили (Мария Федоровна застенчиво улыбнулась. Я говорила, что Иван Семенович — Ярило, и очень странно кажется, что он просто человек.) Понравилась ей и Елена Владимировна, и ее маска, и нрав «кошечки», и возня «дикой кошки» с детьми, (отец Павел). «Это было даже и страшновато, но мне понравилось, что отец Павел осмелился на это. Мишенька Флоренский сначала испугался было Елену Владимировну в маске, но отец Павел быстро его успокоил: «Эта киска милая, хорошая киска», — и Миша сразу заулыбался, а то и глазки его испугались, и губы обиделись, задрожали, — плакать собрался.

Об игре в рисование Мария Федоровна сказала искренно и живо: «Я очень люблю эту игру, и когда мы собрались было уходить, а Иван Семенович предложил сыграть в эту игру, я была рада». Она думала, что отец Павел более суров и замкнут в обществе, а он был очень приветлив и даже возню поднял с детьми. И Анна Михайловна была веселая, праздничная.

Я очень люблю мать Анны Михайловны — Надежду Петровну, у нее прекрасная душа, прозрачная и добрая. Люблю разговаривать с нею и слушать, как она говорит. Я и Софья Владимировна после ужина пошли к ней в кухню и помогли вымыть посуду (целые горы посуды). Мы уже кончали мыть посуду, когда нас позвали пить чай. Меня посадили очень страшно — рядом с отцом Павлом (а с другой стороны — Кира).

— Иван Семенович очень любит отца Павла?

— Да, он хороший друг отца Павла. Я очень рада.

— И я тоже.