Золотые ворота. Черное солнце
- Автор: Головченко Иван Харитонович, Мусиенко Алексей Григорьевич
- Серия: Тетралогия о подпольщиках и партизанах #1
- Год: 1985
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Изида Зиновьевна Новосельцева
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Золотые ворота. Черное солнце». Краткое содержание книги:
И вдруг, как прощальный привет, понеслось над полями:
Это пели в глинище.
Много, очень много раз слышал Олесь «Интернационал», но никогда раньше он так его не волновал. А сейчас вдруг услышал в этой мелодии и жизненный отчет смертников, и их непоколебимую веру, и завещание живым.
— Зачем их туда загнали? Что с ними сделают?..
Мощнейший взрыв заглушил и песню, и гомон пленных. Над глинищем выросли гигантские клубы густого дыма.
У Олеся остановилось в недобром предчувствии сердце: раздастся песня снова или нет?..
Песня больше не зазвучала.
VII
Чернухи, Пирятин, Яготин… А сколько еще безымянных местечек, сел и хуторов миновал Олесь за время этого мученического перехода! Как нескончаемое бредовое видение, проплывали они перед глазами и исчезали в серой безвестности. Обшарпанные, безлюдные, пораженные черными струпьями печищ, с неизменными виселицами и братскими могилами на выгонах и майданах. А на горизонте возникали все новые и новые. И ужаснее всего было, что он не знал: скоро ли среди них встретится то, о чем он бредил от самого глиняного карьера…
Если бы в то пасмурное холодное утро, когда эсэсовцы погнали пленных Сумским трактом на запад, кто-нибудь сказал Олесю, что придется босиком по разбитым дорогам топать до самого Днепра, вряд ли у него хватило бы сил даже для однодневного перехода. Подумать только: почти двести километров! В ненастье, под эсэсовским конвоем! Но неизвестность всегда щедра надеждами. Со жгучей верой брел и Олесь, затерянный в скорбном потоке пленников. Вглядывался в горизонт, пытаясь отгадать, где наконец кончится для него этот невольничий марш. О бегстве средь бела дня он и не помышлял. Особенно после случая, который произошел неподалеку от Яготина.
Уже с первых дней похода ясно чувствовалось, что тень комиссара Бахромова витает над колонной. В случайно брошенных на далекие леса взглядах, в скупых словах билась тайная мысль: «Эх, вырваться бы на волю!..» О побеге вслух, конечно, никто не говорил, однако Олесь всем существом своим чувствовал: решающая минута не за горами. Он видел, что пленные как-то лихорадочно начали группироваться в ячейки. Они перестали толкать друг друга по вечерам в очереди за баландой. И не ссорились за место в голове колонны. А все потому, что руководство колонной негласно взяли в свои руки артиллеристы. Они непременно норовили замыкать колонну, а на ночлегах и привалах держались коренастого человека с нахмуренными кустистыми бровями. Олесь догадывался: артиллеристы что-то замышляют. И ждал, ждал, когда прозвучит сигнал. Но не дождался.
Как-то утром их вывели в поле и внезапно остановили. Конвоиры повернули лошадей, нацелили автоматы. Что случилось, никто не знал, пока вперед не выступил болезненный с виду, худощавый офицер и не сообщил через переводчика, что, «по достоверным сведениям, в колонне орудует свора большевистских элементов, которая подбивает пленных к побегу». Организатором этой операции и всем, кто поддался их агитации, было приказано немедленно сделать три шага вперед.
Ужасная минута. В немом ожидании оцепенели несколько сотен невольников. Со злорадной ухмылкой пощелкивает начальник конвоя отполированной о спины пленных нагайкой и перебирает выцветшими глазами ряды опущенных голов.
«Откуда ему известно о подготовке к бегству? — спрашивает себя Олесь. — Не провоцирует ли? Не иначе как с умыслом организовал он эту сцену. Но не на тех напал. Не найдется тут негодяев!..»
У эсэсовца лопнуло терпение. Подскочил на жеребце почти впритык к Олесю, ткнул нагайкой чуть не в лицо рядом стоящего низкорослого, приземистого мужичонку, кутавшегося в длинную шинель с чужого плеча.
— Показывай!
Тот вздрогнул, как от пощечины. Втянул голову в крутые плечи, часто замигал воспаленными веками.
— Ну?! — погрозил эсэсовец.
Мужичонка еще больше съежился и от этого стал похожем на свалявшуюся кучу тряпья.
— Сейчас, пан, сейчас…
«Так вот он, иуда! — словно раскаленным стержнем пронзило Олеся с головы до ног. — А я же с ним последним глотком делился!..»
Путаясь в полах длинной шинели, предатель проворно засеменил в хвост колонны под испепеляющими взглядами своих вчерашних собратьев. Оледенев, остановились сердца: на кого укажет? Тот ткнул пальцем в коренастого седоволосого артиллериста. Потом в другого, третьего, четвертого… Восемь человек вытащили конвоиры на обочину дороги, а он все тыкал и тыкал заскорузлым пальцем.