Золотые ворота. Черное солнце
- Автор: Головченко Иван Харитонович, Мусиенко Алексей Григорьевич
- Серия: Тетралогия о подпольщиках и партизанах #1
- Год: 1985
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Изида Зиновьевна Новосельцева
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Золотые ворота. Черное солнце». Краткое содержание книги:
И вдруг надо всем этим: ата-та-та!!
— Ложись! — крикнул кто-то из пленных.
Попадали, кто где стоял. Затихли. А пулемет продолжал свирепствовать, захлебываться. Комки глины посыпались на головы: значит, бьют прямо по стенам.
Наконец стрельба стихла. Но подниматься уже никто и не думал. Лежали вперемежку — живые и мертвые. А дождь все лил и лил…
Эта ночь действительно оказалась последней для очень и очень многих. А те, кому посчастливилось ее пережить, наутро не узнавали друг друга. Отупевшие, позеленевшие лица, стеклянные, без мысли глаза. Казалось, не было в мире силы, которая была бы способна вновь вдохнуть в эти глаза надежду. Однако такая сила нашлась.
В полдень, когда дождь перестал, на дно карьера упало сверху с десяток яблок. Пленные сначала как будто и не заметили их. Через короткое время — еще с десяток. А потом яблоки посыпались словно из кошелки. Тогда все поняли: о них кто-то заботится, кто-то бросает им яблоки из садов, что над обрывом. Пленные наперегонки бросались искать добычу. Шарили руками в свекольно-красной от крови луже…
Олесю повезло — он нашел целых два яблока. Страшно довольный, спрятал их под ватником и стал выбираться куда-нибудь в глухой уголок. Но тут увидел того самого человека, которого тащил на своих плечах перед конным немецким конвоем. Он остановился. Да, это был его вчерашний горемычный спутник.
— Возьмите, — протянул Олесь ему яблоко.
Раненый взял. Поднес ко рту. Но вдруг рука его как будто окостенела на полдороге, обгоревшие веки нервно дернулись:
— Ты тут, гад проклятый? Нашелся! Теперь не уйдешь!.. — и что было силы запустил в юношу яблоком.
Олесь закрыл руками окровавленное лицо.
— За что ты его так? — послышалось сбоку.
— Эта паскуда выдала меня фашистам. Из пламени выбрался, поле с простреленной ногой одолел, а вот он выдал…
— Ошибаетесь. Я хотел помочь…
— Помочь? К чертям такую помощь! Провокатор! — Раненый спешил подняться на здоровую ногу. Но силы уже, по-видимому, оставляли его, он никак не мог оторваться от земли.
— Я ни в чем не виноват…
Олесь озирается вокруг, словно ищет у кого-то поддержки. Но всюду — молчаливые, насупленные лица с пылающими ненавистью глазами. «Поверили ему. А ведь он решительно ничего не знает… Как им рассказать обо всем?»
А боец с обожженной щекой уже совсем близко. Олесь видит его расширенные, налитые кровью глаза, скрюченные, дрожащие пальцы. Пальцы, которые не дадут пощады. Холодная волна дохнула Олесю в лицо. Он не чувствовал ни малейшего страха, он только неотрывно смотрел на посиневшие скрюченные пальцы.
Вот наконец руки раненого взметнулись подобно двум воронам. Инстинктивно Олесь отскочил назад. И поскользнулся. Перевернулась полоска неба над головой, встали дыбом крутые глинистые стены. Конец!
— Стыдись, Ляпин! Этот парнишка жизнь тебе спас!
Откуда-то издалека доносится до него суровый голос. Олесь поднимает голову и не верит глазам: невысокий плотный человек в командирской шинели крепко держит за руки обожженного. На переносице у него — знакомые очки в простенькой железной оправе.
— Я убью его! Он продал…
— Тот, кто продает, сюда не попадает. Парень ни в чем не виноват. Это мы подобрали тебя на дороге, мы привели сюда.
Ляпин вдруг сразу сник. Но еще не сдавался:
— Ты ничего не знаешь, комиссар. Я был…
— Все знаю. Мы видели, как парнишка тебя на своих плечах под немецким конвоем нес. Если бы не он, тебя еще вчера бы пристрелили. Ты же не мог сам идти.
— Ну и пусть бы пристрелили!
— Старая песня: умереть всегда успеешь! Вот попробуй жить даже в таких условиях…
— Кому это нужно? Сейчас уже все кончено.
— Что кончено?
— Все, все! — Ляпин опускается со стоном на землю, зябко ежась, натягивает на плечи жесткую от влаги шинель. Что-то немощное и жалкое проступает в его поникшей фигуре.
— Для некоторых, пожалуй, действительно все кончено. Для тех, кто сейчас живет только собственной болью…
Ляпина сразу как будто кто подбросил:
— Опять громкие слова? Опять лозунги?.. Хватит, по горло ими наелись! Неподходящее место выбрал, комиссар, для речей. Мы уже отыгрались, мы — ничто! Всех нас передушат тут, как червей, и никто даже не узнает… Да и кому какое дело до нас? Вон нас здесь сколько…
Толпа замерла. Ляпин высказал не только свои мысли. Что ответит комиссар?