На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
— А девушка интересная. Я не только о внешности. Самостоятельный, рано сложившийся характер. Целеустремленный характер. Между прочим, спортом увлекается.
В глазах Казарина Сагайдачный на этот раз мог бы уловить нечто выжидательное, но, отвлекшись мыслями, ничего не заметил. Бывает непроизвольное стечение мыслей. Девушка в том доме, где поселился Казарин... Девушки, пересекающие площадь перед гостиницей... Девушки, одна из которых может быть Жанной... Достаточно оказалось произнести про себя имя дочери, как тотчас все мысли обратились к ней... Жанна! Все это время он старался о ней забыть, вычеркнуть навсегда из памяти. А вот сейчас... Нет, не нужно! Пусть так и будет, как приказал себе!
— Интересная, говорите, девушка? — переспросил Сагайдачный и повел головой, точно отстраняясь от чего-то. — Но если это так... Если она нравится вам...
— Что вы! Из ранга женихов я вышел!
— Почему же? Никогда не поздно!
На этот раз лицо Казарина переменилось. Улыбка сбежала, обозначились и смятение и порывистость.
— Значит, вы допускаете... — начал Казарин и не закончил фразу.
Точно в сердце удар. Сейчас только понял с такой очевидностью, с такой предельной неотвратимостью... Нужна ему Жанна! Не может без нее! И не в номере иллюзионном, не ассистенткой... Вся нужна! Всей своей молодостью! Вся как есть!.. Понял, что жить не сможет дальше без этой девушки...
— Спасибо, Сергей Сергеевич! — с внезапной хрипотой ответил Казарин. Он попробовал вернуть улыбку и не сразу смог: сопротивлялось побледневшее лицо. — Спасибо. Подумаю о вашем совете. Но с одним условием...
«Что с ним?» — удивленно смотрел Сагайдачный. Он видел бледность, покрывшую щеки, и то, как в глазах Казарина вдруг смягчился обычно неестественный, словно наигранный блеск.
— С одним условием, Сергей Сергеевич. Если бы в жизни моей, в моей одинокой жизни произошли бы перемены... Обещайте быть гостем почетным на пиру.
— Охотно. И я, и Анна Петровна.
Они пожали друг другу руки. Теперь-то можно было наконец расстаться. Но, задержав в своей ладони сухие, вздрагивающие пальцы Казарина, Сагайдачный спросил вдруг:
— Кстати... Вам больше не доводилось встречаться с Надеждой Викторовной?
Казарин услыхал и обмер: «Доигрался!» Но лишь на мгновение поддавшись растерянности, заставил себя восстановить улыбку:
— Да нет. Горноуральск ведь город многолюдный... Значит, и вы не встречались, Сергей Сергеевич? Что ж, пожалуй, это и к лучшему. Не такое уж веселое занятие — обращаться к прошлому!
И они расстались, в разные стороны направясь через площадь.
В тот же день, сразу после разговора в директорском кабинете, молодежь обратилась к остальным артистам. Отказа ни у кого не встретила. Правда, Павел Назарович Никольский сперва нахмурился:
— Слыхала, Лида? Как выступать для комсомола — выходит, мы хороши. А вот в газете здешней доброго словца для нас не нашлось.
И все же согласился. И Вершинин тоже. Этот даже руками всплеснул:
— Неужто сомневались? Я такой: со всеми в ногу, куда все — туда и я!
Теперь-то, обеспечив полную программу, молодые артисты смогли без помех сосредоточиться на своем прологе.
Сначала собирались за пределами цирка: то у Лузановых, то у Федорченко или Торопова. Первый вариант сценария набросал Дмитрий Лузанов, а затем столько внесли всяческих поправок и добавлений, что сценарий в полном смысле слова сделался произведением коллективным. Жариков и тут был громче всех. Обрадованный тем, что заявка его не отклонена, он без умолку предлагал, советовал, придумывал, импровизировал. И до того всех утомил, что даже кроткая Ира Лузанова не вытерпела: «Ты бы, Женечка, хоть каплю себя поберег!»
И вот, наконец, с утра зайдя к Костюченко, Торопов пригласил его на репетицию:
— Посоветоваться хотим, Александр Афанасьевич. Будто и получается, да ведь со стороны виднее.
— Со стороны? — переспросил Костюченко. — За приглашение спасибо. Приду обязательно. Но с одной поправкой: никак не со стороны!
Репетиция молодежного пролога началась во второй половине дня. Солнечный свет, ярко врываясь в подкупольные оконца, печатался на стенах резкими бликами, и, в контрасте с ними, манеж казался потемневшим, чуть ли не черноземным.
Зрителей собралось немного — Костюченко, Петряков, партгрупорг, дежурные униформисты: им предстояло после репетиции заправить манеж к представлению. И еще в одном из верхних рядов (Костюченко не сразу его приметил) приютился Петр Ефимович Князьков. «Не слишком ли назойливым становится бывший директор»? — подумал Костюченко. Но отогнал эту мысль: пускай себе сидит, не выводить же за руку.