Сказка без чудес

Сам же Николай Петрович, поручив оперативное руководство силами и средствами по ликвидации чрезвычайной ситуации начальнику штаба, опоясался портупеей с кобурой, достал из сейфа служебный «Макаров», и как был, в белой парадной рубашке, сияющей золотом погон, оседлав «джип», газанул в сторону имения, где, по неподтверждённым пока данным, вроде бы тоже загорелось.

Потому что знал точно — Лиза с утра, воспользовавшись отгулом после суточного дежурства, гостила сейчас там, общаясь с одним из братьев, любезным её сердцу Соломоном.

Промчавшись, не снижая скорости, по улицам Колобродово, с удовлетворением отметил, что народ и здесь зашевелился, забегал.

Бил в набат самый большой и тяжёлый колокол на отреставрированной, наконец, сияющей новыми золотыми куполами, церкви.

Возле поселковой администрации глава сельсовета при поддержке полицейского выстроил в одну шеренгу десятка два мужиков с топорами, баграми да вёдрами.

Местный батюшка, отец Александр, на которого здешние прихожане не могли нарадоваться — так изменился тот за последний год в лучшую сторону, стал таким скромным да благочестивым, — благословлял, окропляя святой водой, добровольных огнеборцев на сражение со стихией.

Здесь же молотили двигателями два стареньких трактора «Беларусь». К одному была прицеплена цистерна с надписью «Молоко», к другому — чётырёхрядный плуг для опахивания почвы за пределами очага возгорания.

На подворьях, чуя недоброе, беспокойно мычали коровы, квохтали куры, блеяли овцы. Лаяли надсадно собаки, а те, что были не на привязи, носились возбуждённо вокруг людей, высунув от напряжения влажные языки, и ожидая команды: куда бежать?

А надо всем растревоженным посёлком нависали зловеще тянувшиеся со стороны бора, заволакивающие рассветное небо, клубы чёрного дыма.

Полковник похвалил про себя поселкового главу Амена. Даром, что пьяница, но дело своё знает, с народом управляться умеет, и внезапно огонь Колобродово не накроет.

Джип свернул на лесную дорогу, помчался, мягко переваливаясь, по ухабистой, разъезженной в непогоду, колее.

Опустив стёкла на боковых дверцах, Перегудов отчётливо уловил запах дыма и гари.

И небыло привычной в бору, звенящей, умиротворяющей тишины.

В салоне автомобиля хрипела, транслируя отрывистые команды, перемежаемые четырёхэтажным матом, рация, настроенная на эмчээсовскую волну.

Испуганно стрекотали сороки, каркали заполошно вороны, щебетали вразнобой какие-то мелкие пичужки, невидимые в кронах сосен.

Несколько раз дорогу прямо перед автомобилем пересекли стремительно улепётывающие от надвигающегося пожара зайцы, грациозно, в два прыжка, перемахнули косули, промчалось, сметая всё на своём пути, стадо свирепых и неудержимых, как танки, повизгивающих яростно кабанов.

А гарью всё отчётливее пахло. Вот уже и глаза начали слезиться от едкого дыма.