Железные амбиции. Мои победы с Касом Д'Амато [litres]

Кас любил повторять: «Боже, как бы я хотел провести с тобой побольше времени! Я занимаюсь боксом уже 60 лет и никогда не встречал никого, кто проявлял бы к боксу такой же интерес!» Он часто упоминал, что рано или поздно умрет. Незадолго до того, как я начал свою профессиональную карьеру, он взял за обыкновение будить меня посреди ночи и говорить: «Помни, о чем мы с тобой говорили! Помни, что мы с тобой отрабатывали! Я не смогу быть с тобой долго, но если ты все будешь помнить и продолжишь наращивать свое мастерство, как ты делаешь это сейчас, то станешь величайшим боксером в мире». Мне же казалось, Кас всегда будет рядом. Я никогда не задумывался о том, что он может умереть, считая, что, говоря на эту тему, он несет чушь. В то же время присутствовали едва различимые намеки на то, что Кас заранее готовит собственный уход. Так, он предупредил меня, что больше не собирается работать в моем углу. Он поставил туда Кевина и Мэтта Барански, который обрабатывал мне раны во время поединков. Позже я узнал, чем было продиктовано это решение Каса: он не хотел, чтобы как-нибудь я вернулся в свой угол и обнаружил, что его там нет. Он сказал всем остальным: «Когда-нибудь я умру, но хочу, чтобы все оставалось по-прежнему».

Пока я готовился выйти на профессиональный ринг, Кас продолжал беседовать со мной о моей миссии, но теперь в этих разговорах зазвучала тема бессмертия. Я спрашивал его: «Что значит быть величайшим боксером всех времен? Ведь большинство этих парней уже мертвы». И он отвечал мне: «Да, верно, их нет среди живых, но мы сейчас говорим о них, а это как раз и означает бессмертие». Меня это выводило из себя. Это противоречило моим представлениям о жизни и смерти. Я переставал понимать, что такое бессмертие. Я считал, что речь должна идти о богатстве, шикарных машинах, больших особняках, которые он в свое время мне показывал. Но теперь Кас перешел на совершенно другой уровень мироощущения. Раньше он соблазнял меня богатством, а теперь вдруг заявил: «Ты станешь божеством!» До этого речь шла о материальных ценностях, которые можно было потрогать, физически ощутить, а теперь он внезапно решил: «К черту деньги!» Его слова потрясли меня до глубины души. Он завел речь о вечной жизни, и мне предстояло выяснить, что это такое.