Роковая наследственность

Вопросы, вопросы, вопросы… Они роились в моей голове, и чем дольше я смотрел на портрет, тем больше их возникало.

– Какой была жизнь этой красавицы Екатерины? Была ли она счастлива? И почему на плите указано три фамилии?

– Вот ты где! Я знала, что остановишься здесь, – вдруг прозвучали за спиной слова Розалинды и я очнулся, но продолжая смотреть в огромные зелёные глаза, которые меня не отпускали, тихо спросил.

– Почему?

– Я видела эту женщину. На неё живую смотрели так же, как ты сейчас на её надгробный портрет. С восхищением и сожалением.

– Вы видели эту женщину живой? Где, в Париже? Она входила в круг знакомых вашего отчима? Что вам известно о ней? – выпалил я, но вместо ответа Розалинда молча взяла меня под руку и куда-то повела.

– Хм, как ты разволновался. Успокойся, отсюда она уже никогда не уйдёт. Скоро начнёт темнеть и кладбище закроется, а я ещё хотела бы зайти в церковь.

Небольшая, белая, очень симпатичная церквушка находилась прямо на территории кладбища, но попасть во внутрь нам не удалось, так как она была закрыта.

На обратном пути мы молчали, и, наверное, поэтому Розалинду сморило и она заснула. Я же чувствовал себя достаточно паршиво. С одной стороны, Екатерина не выходила из головы, а с другой, было стыдно перед моей спутницей. Не сдержался, дал волю эмоциям, завалил вопросами, не хорошо как-то.

Розалинда проснулась, когда я отъезжал от бензозаправки. Выпив из термоса чая, она предложила посетить какой-нибудь ресторанчик. Это было хорошей идеей, потому как к тому времени я ужасно проголодался.

Сидя за столиком в ожидании заказанных блюд, мы пили вино продолжая молчать.

– Что молчишь? Ведь ты хочешь чтобы я ответила на твои вопросы, – словно прочитав мои мысли спросила Розалинда.

Я ответил, что очень этого хочу, но прежде желал бы извиниться за свою несдержанность.

– Ерунда, не стоит, – сказала она, и сразу предупредила, что знает о той женщине с кладбища крайне мало. Впервые, будучи ещё девочкой, Розалинда увидела её, прогуливаясь с гувернанткой по Английской набережной в Ницце. Женщина шла под руку с мужчиной, которого она не запомнила, а вот её облик запомнила на всегда. И лицо, и фигуру, и фасон наряда, всё до мелочей. Одним словом – безупречная фигура, безупречный вкус, не говоря уже о невероятной красоте, заставляющей и мужчин, и женщин смотреть на неё открыв рты. Розалинда видела её на той же Английской набережной ещё несколько раз в разные годы. Слышала обсуждение её персоны, как мамиными подругами, так и их мужьями… Ходили слухи, что живёт она то ли в Париже, то ли в Цюрихе. Но ни в обществе русских эмигрантов, ни в православных храмах её никогда не видели. Мало того, о том, что она русская стало известно только после её смерти. Имя, отчество, то есть имя отца, так принято у русских, и три фамилии, две из которых опять-таки русские были выгравированы на могильной плите. Это всё, что Розалинда могла рассказать. Однако она поделилась своим предположением, связанным с тем, что если могила всегда находится в идеальном состоянии, чистится мрамор, обновляется портрет и часто присутствуют живые цветы, то можно сказать, что этим занимаются или работники кладбища, которым платится за уход, или это делают её родственники. Розалинда наблюдала за этими переменами на протяжении многих лет, поскольку самолично ухаживала за могилой отчима, пока не переехала жить к сыну в Ниццу. И ещё. Она придерживается версии, что портрет в молодом возрасте и три фамилии, могут быть подсказкой для того, чтобы Екатерину было возможно кому-то найти, иначе зачем указывать такие подробности.