Танец на крыльях

— Ну так поговорите! А я здесь при чем?

— Нам с тобой надо поговорить, — раздраженно уточняет Игорь.

— Так ведь она теперь русских слов не понимает, француженка же! — глумливо произносит Артурчик, но резкий и колючий порыв снежной вьюги впивается ему в лицо, смазывая последние слова.

— И чтобы мирно побеседовать, вы решили подстеречь меня на дороге в темное время суток? Только у меня сейчас не приемное время, мальчики.

— Мы могли бы заранее договориться о встрече, но ты игнорируешь звонки и не появляешься на работе, — оправдывается Глебов.

— И кто здесь говорил о мирной беседе? — вставляет свои ржавые пять копеек Соболев.

— Артурчик, а ты всегда был излишне болтливым мальчишкой. Кажется, я имела неосторожность пообещать твоей бабушке не причинять тебе физический вред… А если я морально тебя уничтожу, как думаешь — это будет нарушением обещания?

— Послушай, охеревшая выскочка, ты уже порядком мне надоела! — закипает Соболев. — Я не знаю, чем ты держишь за яйца Ланевских, но со мной у тебя этот номер не пройдет. У тебя ничего нет на меня.

— Да у тебя и яиц-то нет. Может, потому что, когда их на вашу семью распределяли, тебя не сочли достойным и твои достались мне? Как тебе, утырок, только в голову пришло поджидать меня здесь?

— Диан, Диан, подожди, это была моя идея, — вмешивается Игорь и оттесняет в сторону беснующегося друга.

— А ты что, мое доверенное лицо? — я переключаю внимание на Глебова.

— Ну-у, мы ведь с тобой в прошлый раз смогли спокойно пообщаться, но не договорили, и я подумал…

— Подумал — что? Что мы могли бы подружиться? Чем, интересно, ты до этого додумался? В прошлый раз, Игорек, силы были слишком неравны, а я, знаешь ли, калек не трогаю.

Глебов неприятно морщится, вероятно припомнив недавние боевые ранения, и его лицо приобретает жесткое выражение.

— Диана, — произносит он сквозь зубы, — я не очень понимаю твою агрессию. Нам есть о чем поговорить и лучше сделать это в машине, чтобы ты не мерзла.

Словно в подтверждение его слов, влажные от снега волосы хлещут меня по щекам.

— Какая трогательная забота, но, пожалуй, я воздержусь…

— Ты могла бы пригласить нас в гости ненадолго, любопытно же взглянуть, как обустроилась сестренка, — скалится Артурчик, по- прежнему уверенный, что ситуация у них в руках.

В целом, возможно и так, но только если они хотя бы попытаются применить ко мне силу, моему самоуверенному братцу придется очень несладко. Поэтому я держусь к нему как можно ближе, а мой язык продолжает свою беспредельную провокацию:

— Капустная моль тебе сестренка! Ты бы поостерегся, родственничек, напрашиваться ко мне в гости, пока с родителями не простился, а то ведь для твоей мамы могут оказаться неподъемными сразу столько стрессов.

— Слышь, оставь в покое мою мать, она ничего тебе не должна. Да она и думать о тебе давно уж забыла.

— И очень зря, но теперь-то я напомнила. И ты неправ, Арик, — вы мне сильно задолжали, вся ваша гнилая семейка, но я не буду слишком жадной — возьму скромно, по-родственному.