На крыжах

Так не в том ли состоит долг ныне живущих, наших научных кадров, интеллигенции, правоохранительных органов, чтобы объективно и беспристрастно разобраться поименно во всех жертвах прошлого с позиций нового, более высокого коммунистического сознания, с высоты наконец ставшего возможным милосердия, о котором мы с таким жаром принимаемся говорить сегодня. Вместо того мы видим в ряде публикаций республиканской прессы («Советская Белоруссия», «Звязда», «Политический собеседник») запоздалые и очень знакомые по прежним временам попытки реанимировать во многом забытые обвинения, заимствованные ныне из пожелтевших архивных дел, обвинительных заключений и приговоров пресловутых «троек», «особых совещаний», «военных трибуналов», клеветнических доносов стукачей, — обвинений, которые и теперь заставляют содрогаться неискушенных читателей. Следует ли удивляться, что в приснопамятные времена эти фантастические «сочинения» безошибочно приводили к расстрелу.

Как мне кажется, именно здесь мы подходим к самой болевой точке проблемы, которая таит в себе ключ к разгадке многих современных загадок.

Иногда даже в наше время трудно удержаться от недоумения: откуда такая нетерпимость к прошлому и его людям, идеям, влияние которых на нашу жизнь практически утратило свое сколько-нибудь заметное значение и стало в иных случаях лишь досадным фактом нашей истории (в смысле заблуждений и ошибок)? Откуда такой поразительный максимализм людей, не испытавших и десятой доли того, что довелось в силу различных, чаще всего исторических, причин испытать другим? Почему мы теперь, с высоты безусловно победившего правого дела не можем проявить элементарную терпимость или снисходительность к нашим предшественникам, общественным деятелям прошлого, пусть и в самом деле допустившим некоторые ошибки в своей общественной деятельности и лишенным за это жизни — тем самым разве не искупившим эти свои ошибки? Однако все дело в том, как мне думается, что, признав несомненную противозаконность репрессий 30-х годов, мы не можем уйти от настигающего нас вопроса: кто виноват? На тех самых "дзядах" 1 ноября 1987 года именно этот вопрос эмоциональнее других звучал в ломких молодых голосах выступающих, и, как видно, именно он более всего обеспокоил авторов публикаций в "Советской Белоруссии". Так, касаясь репрессий 30-х годов, Валентин Пепеляев пишет: "Непросты причины культа личности Сталина. Скоропалительность и однозначность оценок здесь неприемлемы. Не упростить бы, не скатиться в категоричность". Согласимся сразу и охотно: упрощать не следует, возникновению культа личности способствовал целый комплекс причин и следствий. Но вот категоричности оценок в таком вопросе, по-видимому, не 63