С высоты птичьего полета [litres]

Хельд не поверил своим глазам:

– Как…?

Он помог Майклу выбраться, и они оба двинулись на кухню, где все еще остро пахло уксусом.

Он снова взглянул на окровавленную рубашку Майкла.

– Куда вас ранили?

– Это не моя кровь, – в глазах Майкла отразилась невыносимая боль.

Они оба замолчали.

Хельд подошел к кухонной двери.

– Вам нужно переодеться.

Майкл попытался возразить. – Сейчас принесу, – невозмутимо продолжил Хельд. – Бросьте свою в огонь.

Он отправился в спальню и принес оттуда чистую одежду. Когда он вернулся, Майкл уже очутился в гостиной, он смотрел на огонь не мигая. Хельд протянул ему штаны и рубашку, Майкл благодарно кивнул.

– Может, еще что-то нужно?

– Я бы выпил.

– Конечно.

– Спасибо, профессор, большое спасибо, – измученно отозвался Майкл.

Хельд вернулся на кухню, рукав его запачканной кровью рубашки все еще лежал в розовой воде. Он схватил его, и, пытаясь выплеснуть все накопленные чувства, отжал его до последней капли. Налив в два больших стакана бренди, который использовал в лечебных целях, он вернулся к Майклу и протянул ему напиток. Затем бросил свою мокрую и грязную рубашку в огонь вместе с одеждой студента. На мгновение огонь зашипел и задымился, а потом снова вспыхнул ярким пламенем.

Хельд взял свой стакан и подсел к Майклу, тот застегивал профессорскую рубашку. Они пили в молчании.

Рассеянно глядя на пламя, желтые языки которого жадно лизали свежую порцию растопки, Майкл тихо спросил:

– Почему вы не выдали меня?

Несколько мгновений Хельд молчал, охваченный изнуряющими эмоциями прошедшего дня.

Майкл посмотрел на него.

– Вы могли бы…

– Нет. Я не мог бы. С меня хватит крови на сегодня.

Майкл согласился, в его глазах отразилась новая боль.

– И с меня.

Они выпили еще по стакану бренди, потом Хельд встал и принес аккуратную стопку свернутых одеял.

– Пойдемте.

Хельд проводил его в ванную, где Майкл вымылся, затем повел юношу по лестнице к двери на втором этаже. За дверью оказалась крутая тонкая деревянная лестница. Она вела к другой двери, на чердак. – Здесь будет безопасно, даже если они снова вернутся с обыском. Эта комната неприметна.

Дверь выглядела как дверь чулана, от посторонних глаз ее скрывала лестница. А это значило, что попасть в нее можно только пригнув голову. Профессор повернул ключ и открыл дверь в душное, пыльное помещение. В одном конце находилось маленькое окошко с треснувшим стеклом, сквозь которое пробивалась полоска лунного света, освещая крошечный кусочек деревянного пола.

Вдоль стен и в глубине лежали коробки и аккуратно сложенная серая походная кровать профессора – его детская реликвия, когда-то он ходил в походы с отцом. Хельд вручил Майклу одеяла, тот уныло стоял, наблюдая, как профессор раскладывает кровать. Закончив, он кивнул и направился к двери.

Сквозь тьму до него донесся голос Майкла: