С высоты птичьего полета [litres]

– А только Генрих претендует на вас?

Его грязный намек ошеломил ее, и она нервно захихикала, полагая что он так непристойно заигрывает.

Отстранившись, Ингрид сменила тему разговора:

– Мне очень нравится ваш дом, – защебетала она, – хотелось бы осмотреть его целиком.

Глаза подполковника загорелись, и он что-то спросил у Генриха по-немецки, так тихо, что Ингрид не расслышала. Генрих, увлеченный серьезной беседой, утвердительно кивнул.

Офицер взял ее под руку:

– Тогда позвольте мне устроить вам грандиозную экскурсию.

Она забеспокоилась, но лишь на мгновение, решив, что ей просто в новинку мужчины, показывающие особняки. Он провел ее наверх по широкой мраморной лестнице и неспешно показывал комнату за комнатой. Она старалась деликатно отстраниться, но при каждом удобном случае он касался ее или гладил по спине. Теперь, оказавшись одна в такой интимной обстановке, она пожалела, что не пригласила Генриха присоединиться к ним. Она попыталась увернуться от его заигрываний и вместо этого начала ходить по комнатам. Красота поражала воображение: высокие арочные окна с дивным видом на канал Херенграхт, кресла в спальне были отделаны золоченой бахромой, Солидные столы из красного дерева, стены украшали изысканные гобелены и превосходные фрески.

– Вы сами все обставили? – она провела рукой по глади мраморной столешницы.

Вопрос вызвал у него раздражение.

– Большая часть мебели уже была в доме, но я, конечно, добавил несколько предметов. – Как красиво! – воскликнула Ингрид, завороженная красными бархатными шторами, обрамляющими французские окна. – Как любезно со стороны прошлых жильцов было сдать вам дом со всей мебелью. Офицер разозлился:

– Они уехали, и это все им больше не понадобится. – Он резко сменил тему: Пройдемте, я покажу лучшую комнату в доме., – и снова крепко схватил ее за руку.

Он провел ее в огромную спальню с мраморным потолком, его круглый центр украшала изысканная фреска с пухлыми херувимами, играющими на золотых арфах. Большую часть комнаты занимала роскошная резная кровать, обильно украшенная красно-золотыми подушечками с кисточками. Он подвел ее к кровати и сел. Ингрид удалось увернуться от его руки, она попыталась сделать вид, что интересуется потолком. – У меня очень удобная кровать, – мурлыкнул он, и улыбнулся так, что его губы раздвинулись, обнажив зубы, отчего крючковатый нос стал еще более заметным. Он провел по кровати рядом, приглашая ее сесть. – Проверь сама, – прошептал он, жадно оглядывая ее с головы до ног. Ингрид отвернулась, сделав вид, что не расслышала. Одним быстрым движением он схватил ее за руку и притянул к кровати, усадив рядом с собой. Она прикусила губу, чтобы не вскрикнуть от боли, заставив себя соблюсти видимость приличия. – Чувствуешь? – спросил он, с вожделением глядя на нее. Он был так близко, что она уловила запах алкоголя в его дыхании. Он отпустил руку, собираясь погладить ее бедро, и это был шанс. Она вскочила на ноги и прыгнула к двери. – Мне уже пора возвращаться к Генриху, он наверняка будет волноваться!