Замок скрестившихся судеб

Король — прирожденный оптимист: все в его державе к лучшему, Динарии удачно вкладываются и активно обращаются, щедрым клиентам, мучимым веселой жаждой, подносятся Чаши вина, Колесо громадного механизма вращается само собою день и ночь. Правосудие сурово и разумно — в соответствии с представленным на карте ликом, напоминающим застывшее лицо служащей в окошке. Построенный им город многогранен как кристалл или Туз Чаш, ажурен от окон схожих с теркой небоскребов, пронзаем вверх — вниз лифтами, увенчан виадуками, небедными автостоянками, подрыт светозарным муравейником подземных автострад, это город, возносящий свои шпили выше облаков, а темные крылья миазмов хоронящий в своих недрах, чтоб не затемняли витражей и хромированных металлов.

Шут же всякий раз, как открывает рот, промеж ужимок и острот сеет сплетни и хулу, рождающие подозрения и тревоги: послушать его, так огромный механизм движим адскими зверями, а виднеющиеся из-под града-чаши крылья — свидетельство того, что изнутри ему грозят интриги. Король вынужден подыгрывать — ведь затем и держит он безумца, чтобы тот ему перечил и высмеивал его. Согласно мудрому старинному обычаю, придворный безумец, скоморох или поэт низвергает и осмеивает ценности, лежащие в основе власти суверена, демонстрируя ему: изнанка прямой линии — кривая, готового изделия — хаос несовместимых элементов, а гладкой речи — пустая трескотня. И все же временами эти колкости внушают королю неясное беспокойство — конечно, также предусмотренное, даже гарантированное соглашением меж королем и скоморохом, однако все равно немного беспокоящее государя — не только потому, что именно таков был уговор, но и потому, что ему и вправду неспокойно.