О чём нельзя говорить (СИ)

Ты не солгал, это действительно больно. Всего секунду.

Разве такая мелочь имеет значение? Ты — во мне. Я стал вместилищем твоего огня, продолжением твоего желания, сфорцато твоего возбуждения.

Внезапно ты ложишься на спину и тянешь меня за собой, помогая оказаться сверху. Твои руки крепко держат меня, и мы продолжаем вдыхать жизнь. Потоки жизни. Вдвоём, вместе.

Я не пожалею больше ни о чём и никогда, ибо сейчас я полон тобой. Я цел и завершён. Это круг трансформации. Если хлопнуть ладонями, совершится преобразование… Я сумел бы вернуть свой утраченный дар алхимии в этот миг, но мне ничего не нужно. У меня есть ты.

Склоняюсь всем телом на твою грудь в то мгновение, когда солнце в небе становится сверхновой, а твой огонь, излившись в меня, поселяется навеки в каждой клетке воспламенившейся крови.

***

Ты — мой мимолётный сон, который я не желаю забывать, а, тем более, проклинать. И, к чему лукавить, не хочу, чтобы он заканчивался, но секунды неизбежно ускользают…

Лежим на ворохе скомканной одежды, укрывшись твоим френчем. Солнечные лучи медовой рекой текут сквозь перекрестья ветвей, падают тебе на грудь и лицо. Ты щуришься, задумчиво глядя вверх и подложив одну руку под голову. Второй тесно прижимаешь меня к себе, а я невольно вспоминаю дни, проведённые вместе: в сражениях и мире, с предателями и друзьями. Те дни, когда я скучал по тебе, злился, язвил, ненавидел свои чувства и, наконец, сдался.

Мы оба сдались.

Смотрю на тебя, боясь оторваться хоть на мгновение. Хочу запомнить всё в мельчайших деталях — твоё молчание в моём доме; нерешительность, когда ты опасался мне навредить; страсть, бушующим пожаром ворвавшуюся в моё тело. Пробираюсь рукой под френч, тихо странствую кончиками пальцев по твоей обнажённой груди, выписывая дороги и нехоженые тропинки на влажной от недавних ласк коже. Ты гладишь меня по волосам, потом тянешься к губам, касаясь их почти невесомо:

— Я был груб. Извини.

Отчаянно мотаю головой.

— Что за ерунда…

— Не ерунда. Я прекрасно знаю, как надо было и как получилось. Я сорвался, едва прикоснувшись к тебе. Так нельзя. Слишком быстро.

— А я и хотел, чтобы ты поторопился, иначе я бы сам не выдержал. И вообще… я мог сделать то же самое с тобой, если бы ты не поспешил! Поэтому всё в порядке.

Неожиданно ты начинаешь смеяться, и я присоединяюсь к твоему смеху.

Так легко. Почему нам легко только сейчас, впервые за всё время, что мы знакомы? Это нечестно. Как только мы сегодня покинем этот сосновый лес, просто уже не будет. Мне, по крайней мере, точно.

— У тебя есть шанс, — внезапно заявляешь ты, повернувшись и пристально глядя мне в глаза. — Если воспользуешься им сейчас, возражать не стану. Давай. Сделай то же самое.

Судорожно сглатываю и испуганно моргаю, опешив:

— Да ты чего, Огненный?! Я ж пошутил.

— А я не шучу.

Ты вполне серьёзен, и от этого я теряюсь совсем. Перекатываюсь с земли на твою грудь, усаживаюсь на твой живот, складываю руки крест-накрест и говорю, пытаясь обратить всё в шутку:

— Неужели ты позволил бы какому-то мальчишке…

— Не какому-то, а тебе, — спокойно и веско перебиваешь ты.

Впиваюсь в твои губы жёстким поцелуем, чтобы ты прекратил нести чушь. Ты бы позволил, а я не позволю. Просто не представляю, как это возможно. И тут же понимаю, что ситуация действительно странная. Мне не казалось невозможным разрешить тебе, но себе я позволить того же не могу!

Твои ладони дрожат, касаясь моей спины, а наши губы опять не желают разъединяться. Ты шумно дышишь, и твой язык снова пробуждает пульсирующий трепет внизу моего живота. Ты сразу это замечаешь, берёшь мою руку и вжимаешь её себе меж бёдер, заставляя меня почувствовать, насколько моё желание взаимно.

Уже не нужно подготовки, достаточно ещё одного стебля с ярко-жёлтыми цветками на вершине, и мы теряемся в потоках сияющей огненной реки. И я опять схожу с ума, двигаясь в одном ритме с тобой. И снова стая потревоженных птиц взмывает в небо от нашего крика.

***

Даже лень скатываться обратно на землю. Да и к чему? Там вовсе не так уютно. Лежу сверху, раскинувшись как морская звезда, приникнув к твоей груди щекой. Твоё дыхание щекочет мою макушку, а руки поглаживают спину и ягодицы, и меня всё устраивает. Абсолютно всё.

Совесть крепко спит, даже её отголосков в себе не нахожу. Однако мне становится вдруг стыдно именно от того, что я сам усыпил собственную совесть.

— Зачем ты всё-таки собрался в Бриггс? Почему именно туда?

— Там я смогу поразмыслить о том, куда двигаться дальше.

— Мог об этом подумать и в Централе, продолжая сидеть в кресле фюрера.

Скептически хмыкаешь.

— Оливия сказала то же самое.

— Судя по всему, ты её мнение не учёл.

— Я ответил ей и скажу тебе: нет, не смог бы. Мне нужно сделать перерыв. Глобальный. Не на несколько дней, а минимум на пару лет, чтобы осознать, чего я хочу дальше от собственной жизни.

— Но разве нельзя уехать в какой-нибудь другой город?

— В Бриггсе легче думается.

— Лучше, чем в Ист-Сити?

— Туда я точно не собираюсь! — бросаешь резко.

— С чего бы так категорично?