Быстрая связь (ЛП)

— Да разденься ты уже наконец! — схватившись за волосы, проревел я. Господи, я был на грани инфаркта. В последний раз меня вынуждали испытывать столько эмоций, когда…

Что-то мокрое и холодное ударило меня в грудь и шлепнулось на пол. Я посмотрел вниз — там лежал его скомканный дождевик. Когда я поднял глаза, он раздевался, яростно срывая одежду и вещь за вещью швыряя в меня, так что в итоге я стал таким же мокрым, как он. Наконец по полу пролетели его сброшенные кроссовки, и оставшись полностью обнаженным, он сжал кулаки.

Его ноздри раздулись, и он пошел на меня. Не зная, что он собирается сделать — избить меня или трахнуть, — я встретил его на полпути. Взялся за его щеки, потащил на себя, и наши губы слились.

Спотыкаясь, мы двинулись вбок, а когда врезались в стену, я развернулся, пришпилил Доминика к стене и поднял его, подхватив под мощные бедра.

Он обвил вокруг меня ноги, сжав меня будто в тисках. Мы поглощали друг друга, вкладывая в жадные поцелуи тысячи «я скучал по тебе». Я втирался в него, пока он, больно кусаясь, выгибал спину. Просунув между нашими бедрами руку, я приспустил свои треники и взял наши члены в кулак.

Потом чуть отодвинулся.

— Сплюнь. — Он уставился на меня расширенными зрачками, явно не понимая смысл просьбы. Я указал на наши члены и повторил: — Сплюнь.

Он опустил голову и сплюнул, не сводя с меня глаз. Смазав его слюной нашу твердую плоть, я заходил по ней кулаком, и его глаза сразу же закатились, а затылок застучал по стене. Я склонился к вене на его шее и, продолжая ласкать нас, с силой ее засосал.

— Так и не смог выбросить тебя из головы, — с горечью произнес я в его соленую кожу. — Ты был всюду — в душе, в постели, в моих гребаных снах. — Он застонал, когда я стиснул нас крепче и, просунув вторую руку подальше, пальцем нажал на его вход. — Ты скучал по вот этому? Скучал по нам?

Он издал сдавленный звук.

— Ты же знаешь, что да.

Во мне уже зарождался оргазм. Бедра Доминика задвигались в знакомом отчаянном темпе, и я понял, что он тоже близко. Когда он взорвался, то через пару движений рукой кончил и я — застонав ему в рот, пока он, задыхаясь, крутил мои волосы в кулаках.

Где-то минуту мы не шевелились, застыв у стены. Мои треники сползли до лодыжек, футболка была забрызгана спермой.

Когда Доминик отдышался, его тело сразу же напряглось. Я отпустил его ноги, но он не взглянул на меня, а, двигаясь, словно робот, сделал попытку подобрать свои вещи. Но я, распластав ладонь у него на груди, прижал его к стенке. Он вскинул голову, и его глаза снова разгневанно засверкали.

Он открыл рот, и я понял, что если не начну говорить, то потеряю его.

— Ты ничего плохого не сделал.

Его челюсть с различимым звуком закрылась.

— Слушай, давай я дам тебе какую-нибудь одежду. И мне надо сменить футболку. А после… я все объясню. Хорошо?

— Еще как объяснишь. — Вид у него был по-прежнему настороженным.

— Да, мы все обсудим.

— Ты добровольно предлагаешь по-настоящему поговорить?

Я на шаг отступил.

— Я осознаю, что мои навыки общения оставляют желать лучшего, но я все же могу их использовать, когда это становится необходимо.

— Значит, сейчас это необходимо? — Его лицо слегка посветлело.

— Да, мне необходим ты.

Доминик повращал плечами.

— Я или секс?

Я мягко толкнул его в грудь, и он вновь привалился к стене.

— Давай я сначала кое-что проясню. Если б мне нужен был только секс, то я вернулся бы в грайндр. Мне нравится с тобой трахаться, но еще нравится кормить тебя сэндвичами и читать все те глупости, которые ты присылаешь мне каждый день. Так что заткнись и дай принести тебе сухую одежду.

Он заткнулся.

Вернувшись, я застал его на том же месте — он возил по полу своей мокрой футболкой. Когда он встал, я подал ему полотенце, футболку и шорты.

— Что ты там вытирал?

— Воду. Плюс я, кажется, выстрелил чересчур далеко.

Я выгнул бровь.

— Откуда ты знаешь, что это был ты, а не я?

Он фыркнул.

— Ладно, старик. Это не соревнование.

— Не беси меня.

Мы переместились на кухню. После того, как я состряпал два сэндвича, и Доминик их умял, я прислонился к стойке и поставил его себе между ног, а он уперся кулаками в столешницу у меня по бокам.

— Итак, сейчас мы поговорим. — Будущий разговор был мне заранее неприятен, но его нельзя было избежать — если я хотел сохранить Доминика. — В восемнадцать я пошел служить в армию. Денег в моей семьей не было, и я хотел женится на Наде, поэтому думал, что у меня нет других вариантов.

Доминик молча кивнул. Ему явно хотелось задать уточняющие вопросы, но он, видимо, понимал, что если перебивать меня, то я никогда не закончу.

— Но в итоге служить мне понравилось. Я женился на Наде, у нас родилось двое детей, и если мой брак развалился, но с армейской карьерой все вышло ровно наоборот. В двадцать девять, когда еще работал закон «Не спрашивай, не говори», я стал офицером.