Быстрая связь (ЛП)

— Мне скоро идти.

Я сразу открыл глаза. На моем животе стояла тарелка. Но вместо бутерброда с арахисовой пастой и джемом, на ней лежал сэндвич с индейкой, помидором и сыром. Что было рангом повыше. Еще на фоне играла музыка. Pearl Jam. Вот это да.

— Вау, да у тебя сегодня по-настоящему хорошее настроение.

— Не порти его подобными комментариями.

Я фыркнул и сел. Потом прислонился к спинке кровати и вонзился в сэндвич зубами. Секс разжег во мне аппетит. Я ел с нескрываемым удовольствием и не стеснялся вдыхать восхитительный аромат, хотя Люк наблюдал за мной с края кровати.

— Парень, у тебя все хорошо?

— Не.

Люк поднял бровь.

— Нет?

— В смысле сейчас все отлично, но в остальном просто жопа.

— Из-за того, о чем ты говорил в прошлый раз?

Я расправился с остатками сэндвича и кивнул.

— У меня сложная ситуация. Чаще всего мне просто хочется… — Продолжение было слишком уж жалким, и я замолчал. Потом покосился на Люка. Он очень внимательно смотрел на меня. — Чаще всего мне просто кажется, что все бессмысленно и бесполезно.

— Объясни.

— Ну… — Я сделал неопределенный жест, пытаясь подобрать такие слова, которые не раскрыли бы слишком много. — Просто… просто я пустое место, и все.

Люк убрал тарелку с кровати. Я ожидал, что он выдаст какую-нибудь банальность и сменит неловкую тему, но он продолжал буравить меня пристальным взглядом.

— Ты чувствуешь себя пустым местом, потому что впустую растрачиваешь время. Реши, что ты хочешь, составь четкий план и воплоти его в жизнь. — Когда я ничего не ответил, он продолжил. При разговоре вживую он еще не выдавал таких долгих речей, и осознать это было странно. — Ты уже думал об этом. Скажи, что у тебя на уме.

— Это глупо.

— Глупо — это вести себя как застенчивая старшеклассница, которую приглашают на выпускной, в то время как я спрашиваю тебя о перспективах карьеры.

У меня вырвался невольный смешок.

— Ты такой взрослый.

— Какие у тебя планы на жизнь, Доминик?

— Господи. Хорошо. — Я взъерошил волосы. — Я подумываю, не стать ли мне парамедиком, но этого, скорее всего, никогда не случится.

— Почему ты хочешь стать парамедиком? — спросил он, полностью проигнорировав мое нытье после «но».

— Потому что я хорошо соображаю в критических ситуациях. Я не впадаю в ступор. Не падаю в обморок при виде кишок. — Я всмотрелся в него, ища признаки осуждения. Мой отец в ответ фыркнул и заявил, что мне хочется псевдогеройствовать, но не нося пистолет. Похожее ощущение могло сложиться и у других. Частично оно было правдой. — Я хочу делать что-то по-настоящему важное.

Люк коротко кивнул.

— Лично мне твои доводы кажутся убедительными. Так что вперед.

— Мне правда стоит попробовать?

— Да. Ты хорошо справишься с этой работой. Твое чувство юмора поможет отвлекать пациентов. Будешь проверять у них пульс и между делом спрашивать, есть ли у «Метс» шанс пробиться в финал.

Я хмыкнул.

— Это не отвлечет их, а вгонит в депрессию.

— Ты понял, что я имею в виду. — Люк встал, такой высокий и сильный. — И как ты сказал сам, ты сохраняешь спокойствие в условиях стресса. Это успокоит и пациента. Быть обаятельным тоже не повредит.

— По-твоему, я умею быть обаятельным?

— Когда не прикидываешься шутом.

— О-о… — Я сел и на коленях подполз к нему. — Ты такой милый. Дай мне чуть-чуть сахарку.

Люк уставился на меня, как на пришельца, но его губы чуть дрогнули. И он не противился, когда я звучно поцеловал его в щеку. Мне хотелось обнять его, как-нибудь показать, как важно для меня то, что он не раскритиковал мои идеи о будущем. Чаще всего люди просто терпели меня, дожидаясь предлога, чтобы уйти. Люк Роулингс был не таким. Он задавал мне вопросы, слушал ответы и проявлял искренний интерес. Находиться в центре его внимания было словно купаться в солнечном свете.

Он сжал мое плечо.

— Мне пора на работу.

— Черт, мне тоже. — Я взглянул на часы и поморщился. Возвращаться за прилавок пропахшим потом, сексом и Люком было нельзя. В том числе из соображений санитарии. — Э-э… ты не против, если я схожу в душ?

— Не против. Мы можем помыться вместе.

Люк ушел в ванную, а до меня вдруг дошло, что это уже не было просто перепихоном.