Многоцветные времена [Авторский сборник]

Нюра жжет переписку. Ей кажется, что она заговорщица, что она и хитра, и умна, и красива, что она будет помогать мужу, будет переодеваться мужчиной и узнавать такие вещи, за которые сразу дают орден. Дым из печки идет обратно в комнату. Хозяйка кричит из соседнего окна:

— Да вы вьюшки-то откройте. Наверху там, вьюшки!

Со двора доносится хриплая отрывистая брань. Нюра выбегает на балкон и видит человека, гоняющегося с ножом за арбузом. Она глядит на него долго и жадно. Ей почему-то хочется смотреть и смотреть на него.

— Ах, да, — решает она, — так смотрят на то место, которое покидают навсегда.

Не все ли равно, куда сначала направится поезд — на юг, в Энзели, на запад, в Тифлис, на север, в Петровск, раз сердце направлено к Англии?

Случайные спутницы, случайные вещи, и потом они разлетятся, может быть навсегда. Ксения будет кататься по неширокой зеленой реке. Ольга Агеевна — принимать гостей раз в неделю. Эй, пешаварец, держи короче слова! Нюра пробирается в джунглях по тайному приказу вице-короля.

Суматоха эвакуации, какие у тебя серые крылья! Ты подгоняешь ими обезьян в солдатских платьях, солдат с обезьяньими движениями, лошадей в повозки. Лязг винтовок вверх и вниз, ржание лошадей, длиннейшие поезда, улыбающийся свежий лак вагона, все окна наглухо закрыты: приказ — не открывать.

Ну, так и есть, забыта дома зеленая сумочка, тут не хватает платка, там — нотной тетрадки. Пулеметы повернуты друг к другу — друзья в сборе на час, на них тихо шипит серый автомобиль. Мужей в вагоне нет, их место там, среди пыли, среди зеленых обивок штабных вагонов, среди приказаний и топота солдатских башмаков. Они не пассажиры, что сидят с билетом и ждут щипцов контролера. Они боги, они создали мир консервных коробок, лиэнфельдовских винтовок, пулеметов, броневиков, приказов, осадных положений и придумали на седьмой день апофеоз мироздания — эвакуацию. Вагон запирают, сигнал отъезда звучит в ушах: в Англию, в Англию, в Англию.

Поезд раскачивается, заборы, прощайте, водокачки, прощайте, прощайте, семафоры. Болты скрежещут, вагоны идут вбок, переходят на другой путь, на третий, лабиринт путей увлекает поезд, их так много, что, наверно, у машиниста кружится голова. Кто скажет — англичанин ли он? Остановка: все смотрят друг на друга, толчок, снова толчок, скрежет, веселые колеса насвистывают походные песенки. Обезьяны смотрят в окна, чешутся и подпевают колесам. Как жаль, что нельзя опустить раму окна. Свисток. Остановка.

Желтая пыль бьет в стекла. Двери заперты. Снаружи лязганье, свистки и шум. Вагон неподвижен, как водокачка, глупая водокачка, тебе это кажется.

Борька бежит, как нечистый дух, по запыленным, перекрещивающимся путям. Неужели правда то, что перекатывается, как гайка, в его голове?