Адольф Гитлер: клинический случай некрофилии

По-видимому, у них никогда не возникнет теплого, эротического, а позднее сексуального чувства к матери, и не будет желания быть рядом с ней. Не будут они потом и влюбляться в женщин, похожих на мать. Мать для них останется просто символом, призраком, а не реальным человеком. Это символ земли, дома, крови, расы, нации и той почвы, из которых все живое выходит и в которую возвращается назад после смерти. Это также символ самой смерти и хаоса. Это не мать, дающая жизнь, но — мать, дающая смерть. Ее объятия — объятия смерти. Ее лоно — могила. Притяжение к матери-смерти — не любовь, не привязанность в обычном психологическом смысле, предполагающая эмоционально теплое отношение. Здесь скорее подойдет образ магнита или сил гравитации. Человек, привязанный к матери злокачественными инцестуальными узами, полностью сохраняет свой нарциссизм, остается холоден, неконтактен. Его влечет к матери, как влечет кусок железа к магниту. Она — океан, в котором он хотел бы утонуть[48], могила, в которой желал бы быть погребен. Причиной такого развития является, по-видимому, невыносимое состояние абсолютного одиночества нарциссической личности. Если нет способа сблизиться с матерью в теплой, душевной связи, пусть связь с нею и с остальным миром станет последним единением в смерти.

Двойственная роль матери как богини творения и богини разрушения отчетливо выражена во многих мифологических и религиозных сюжетах. Прах, из которого сотворен человек, лоно, из которого вышли деревья и травы, — это то же самое место, куда после смерти возвращаются все тела. Лоно матери-земли — одновременно могила. Классическим примером двуликой богини-матери является индуистская Кали, дарующая жизнь и ее отнимающая. Есть неолитические богини, выступающие в тех же двух ипостасях. Эта двойственная функция матери выражается и в сновидениях, где она может выступать в двух обличьях. В одних случаях она проявляется как благодетельная, любящая покровительница. Но мне известно и много случаев, когда материнским символом в сновидении оказывалась ядовитая змея или опасный зверь, например лев, тигр или гиена. Я располагаю обширными клиническими материалами, свидетельствующими о том, что страх перед матерью-разрушительницей является гораздо более сильным, чем страх перед карающим, кастрирующим отцом. По-видимому, от опасности, исходящей от отца, можно защититься покорностью, послушанием. Но от разрушительного материнского начала защиты нет. Ее любовь нельзя заслужить, ибо она безусловна. Ее ненависть ничем не смягчить, ибо она тоже не имеет причины. Любовь матери — благословение, ненависть — проклятье. И ни то, ни другое не подвластны тому, на кого они обращены.