Дрессировщик. Приручение

Женя совершенно запуталась в том, кто такой — этот Суворов Игорь Дмитриевич. Спаситель и благодетель — вне всякого сомнения. Да, если подумать, первым спасителем был Сашка — водитель, да его коллеги. Если бы они не вмешались, то и хозяин прошел мимо больной малолетней "воровки". Да только, парни из охраны и гаража быстро самоудалились из жизни девушки. Здоровались, улыбались, отвозили по очереди в школу и забирали. Спрашивали, как дела, но всегда удовлетворялись стандартным "нормально". Мимоходом, не вникая, болтали ни о чем, и так же быстро забывали про Женю, как и она — про них. А Суворов… он доставал ее своими придирками. Вопросами, от которых невероятно сложно было отделаться. Заставлял выворачивать нутро и признавать все свои грехи и слабости. Она просто ненавидела эти разговоры, чувствуя себя каждый раз униженной и почти распятой. Правда, потом, уже позже, понимала, что после этих вынужденных откровений, видит ситуацию по-новому.

Смешно: после всего, что увидела и пережила в интернате, девочка считала себя взрослой. Даже взрослее Светы — эта клуша в жизни мало что понимала. А Суворов каждый раз давал понять, какой она еще малолетний ребенок. Это бесило, раздражало, мучило. Царапало гордость и в клочья раздирало самолюбие. Как могла, она пряталась от вопросов и от общения с хозяином дома. А потом, ненавидя саму себя, снова искала "нечаянной" встречи.

Уж свою непоследовательность она могла увидеть и признать. И даже найти причину: Игорь (так она звала его про себя, тайком, сама себя стесняясь) с ней говорил. Как с человеком. И, кажется, вопросы были искренние. И ковырялся в ее душе с увлечением, а не потому, что так положено. Не сравнить с класснухой, которая говорила по заученному и всякую ересь.

Жене, порой, даже мечталось, что когда-нибудь они смогут общаться на равных. И Игорь станет для нее настоящим другом. С которым можно и о галактиках помечтать, и новое кино обсудить, и преимущества одних смартфонов перед другими.

Ведь не зря же он разрешил ей приходить в оранжерею и заниматься дальше? Правда, кресло свое любимое занимать запретил. Но позволил поставить другое. Рядом. И сидеть на нем до одиннадцати вечера. А потом выгонял спать. Категорически. Еще и Свету заставлял проверять, спит ли Женя в своей комнате, или опять ерундой страдает.

Правда, сам хозяин дома начал приходить в оранжерею чаще. За полтора года, что Женя здесь провела, совместные посиделки стали привычным делом.