Я стираю свою тень - 2

Отсутствие правоохранительных органов в земном понимании, развязало им руки для установления собственных порядков на неконтролируемой территории. Высокие технологии служили здесь совсем другим целям. Априори, каждый беглый житель ненавидел систему и старался сделать всё, чтобы не подчиняться ей. Молодежь романтизировала эту среду, считая их взгляды революционными и новаторскими, а их поступки — борьбой за справедливость.

Я выразил Айрис свое опасение, перед тем, как миновать последний рубеж к «диким территориям». Здравомыслие пыталось шепнуть мне, что это дурная затея, но я считал, что причиной тому малодушие. Айрис долго прожила среди этих людей, и не показывала никакого беспокойства. Её уверенность, в конце концов, успокоила и меня.

Айрис знала все ходы, которые вели к заброшенной части станции. Нам пришлось миновать почти безвоздушные неосвещенные коридоры, пробежаться по открытой поверхности в легких скафандрах, в котором у меня сразу же отмерзли ноги. Поскакать перед закрытым люком, который никак не хотели открывать с той стороны. Это, знаете ли, было еще то испытание нервов. После известных событий у меня появилась фобия к холоду.

Наконец нам открыли, и мы вбежали внутрь бочкообразного помещения. Прежде, чем скинуть скафандры, отдающие холод наружу и вовнутрь, мужчина лет тридцати со шрамом на виске сличал нас при помощи ручного сканера. У него не было никакого ореола над головой. Нейроинтерфейс вообще перестал работать, когда мы вышли наружу.

— А этого у нас нет еще в базе? Откуда он? — спросил мужчина у Айрис.

— С Земли. Я привезла с собой ручного зверька оттуда, — пошутила она на грани фола.

Я не стал строить из себя «обиженку», понимая, что тут другие отношения и мне стоит просто подыгрывать Айрис, чтобы не испортить приключение. Наконец мне разрешили скинуть ледяной скафандр. От холода я трясся, как осиновый лист на ветру. Мужчина со шрамом, заметив мое состояние, сунул в руки емкость с плескающейся внутри жидкостью. Я посмотрел на Айрис.

— Это обычный этиловый спирт, — успокоила она меня. — Сделай глоток для согрева.

До сего момента мне ни разу не приходилось пить настолько крепкие напитки. От одного только запаха из горлышка перехватывало дыхание. Я собрался с духом, чтобы не подвести Айрис и чтобы не выглядеть маменькиным сынком, приложился к бутылке и сделал глоток. Спирт обжег рот, потом гортань, затем спер дыхание, когда его пары попали в легкие. Я закашлялся, насмешив мужчину.

— У вас на Земле, что, до сих пор разведенную мочу пьют? Как её там, пиво?! — он снова заржал.

— У нас всё пьют, — ответил я, после того, как откашлялся.