Забудь меня, если сможешь (СИ)

— Парни, стволы, — предупреждает Рон, протягивая им вперед оружие из массивного рюкзака.

— Роб, прикрой меня, — сообщает Джеймс и аккуратно выходит из автомобиля, с силой пиная ногой парочку наглых муз.

Его напарник стреляет в лоб нескольким зомби, пока рыжеволосый в это время ловко забирается на крышу фургона, оставляя пару вмятин на капоте автомобиля. Как только мы улавливаем его первые шаги по крыше — парень не теряет времени и тут же приступает расстреливать всех, кто попадает в его поле зрения.

— Семьсот десять, семьсот одиннадцать… о, да, детка, иди ко мне, ты будешь моей семьсот двенадцатой, — раздается его саркастический приглушенный крышей голос. — Черт возьми, как я соскучился по этому ощущению!

— Семьсот тридцать, Джей, догоняй! — в ответ кричит Роберт, забираясь на капот автомобиля. Пару секунд и его приглушенные шаги уже раздаются на крыше.

К ребятам тут же присоединяется Сэм, а глядя на него выходит и Рон, и, прежде чем громко захлопнуть перед нами дверь — он бросает в мою сторону короткий укоризненный взгляд в буквальном смысле читающийся, как «не смей даже дотрагиваться до ручки двери».

Несколько минут мы с Грейс, Ханной и детьми наблюдаем из окон, как парни жестоко расправляются с кровожадными музами, жаждущими познать на вкус их плоть. Грейс и дети стараются не смотреть в окна и нервно вздрагивают каждый раз, когда об стекла с силой припечатывается парочка зомби, оставляя после себя кровавые следы.

Вокруг раздаются нескончаемые выстрелы и грязные ругательства со стороны парней. Питер резко подрывается с места, опираясь на здоровую руку, и едва дотрагивается до ручки двери, как я подаюсь вперед, преграждая ему путь.

— Я не могу отсиживаться тут, пока парни убивают их, — на одном дыхании проговаривает он, бросая в мою сторону гневные взгляды.

— Я пойду, — коротко осведомляю я и тут же принимаюсь вытаскивать из рюкзака с боеприпасами бейсбольную биту, которую гипнотизирую взглядом уже несколько минут.

— Ты с ума сошла?! — нервно выкрикивает Ханна, подрываясь с места.

— Сбрендила?! — недоуменно произносит Питер, оглядывая сначала меня, затем светло-коричневую биту в моей руке. — Конечно, если ты хочешь сдохнуть, то иди, милости просим. А смерть тебя ждет там в любом случае, либо от муз, либо от шальной пули. Либо кто-то из парней пристрелит тебя и скажет, что не заметил. Знаешь, как давно они об этом мечтают?..

Я с силой толкаю парня в сторону сидений, и пока он приходит в себя — настежь открываю дверь фургона, выпрыгиваю на твердый асфальт и тут же с грохотом закрываю ее, отталкивая наглых муз, которые со слюнками у рта уже тянутся в сторону ребят из автомобиля.

Они уже несколько недель не дают мне оружие в руки. Этому есть вполне разумное объяснение: повстанцы боятся погибнуть от своей же пули, пущенной мною им в лоб. Они все еще не доверяют мне, хоть и не относятся уже так холодно, как это было в первые дни. Своими поступками я уже давно завоевала бы их доверие, но не в подобной ситуации.

Но мне и не нужно их доверие.

Моя основная задача состоит в том, чтобы на моем примере повстанцы осознали, что оздоровление — ключ к выживанию в подобных экстремальных условиях. Кровожадных зомби совершенно не интересуют люди, прошедшие процедуру санации. Да, у оздоровления есть некие минусы, но они существенно теряются на фоне огромных плюсов в виде сохранения жизни и идеального ДНК, пригодного для сохранения здоровой популяции.

— Финч, какого черта? — раздается недоуменный голос Джеймса с крыши.

— Семьсот сорок! — тут же вопит Роберт, перезаряжая ружье. — Ух, как давно я не испытывал это ощущение…

Пара застреленных муз мгновенно наваливаются на меня с двух сторон мертвым грузом, и я быстро отхожу назад, ощущая, как их липкая разлагающаяся кожа размазывается по моей кофте. Слева раздается оглушающий выстрел, произведенный одним из парней с крыши. Бордовая кровь его жертвы тут же брызгает на мою кофту, и я всем нутром ощущаю, как несколько темных капель приземляются на левую сторону моего лица.

Не теряя времени, я на несколько шагов отхожу от фургона, вокруг которого скопилось большое количество мертвецов. Бита в моих руках быстро обезвреживает парочку муз, которым посчастливилось оказаться на моем пути. Несколько резких движений и их головы уже покоятся у моих ног, а на бейсбольной бите остаются кровавые опечатки, вперемешку с липким клоком черных волос.

Мне повезло.

Дряблая бледная, практически желтая кожа, черные мышцы и кости муз или вернее их остатки — весьма хрупки, что позволяет мне без особого труда сносить им головы с плеч. Ведь главное — добраться до мозга и напрочь уничтожить его, иначе эти твари чертовски живучи даже без конечностей и внутренних органов. Лежа на земле, намертво зарастая мхом и травой, они до последнего будут тянуться до своей долгожданной добычи. Даже если их конечности давно забрала почва, а в теле удобно обустроились насекомые — их мозг все еще жив и способен учуять жертву с дальнего расстояния.