Забудь меня, если сможешь (СИ)
- Автор: Вуд Кристина Christina Wood
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Забудь меня, если сможешь (СИ)». Краткое содержание книги:
— Эй, — эхом раздается спокойный голос Питера с легкими нотками усмешки. — Чего замерла посреди коридора?
Я разворачиваюсь на знакомый голос и обнаруживаю повстанца на расстоянии вытянутой руки. На голове у него по-прежнему красуется черная бейсболка, одетая козырьком назад, слегка оголяющая его темные вьющиеся волосы, а руки его намертво спрятаны в карманы темных брюк, местами заляпанных серой пылью. Как только наши взгляды встречаются, он вопросительно изгибает бровь, подавляя забавный смешок.
— Язык проглотила? — вновь усмехается он, и губ его касается половинчатая улыбка. Его явно забавляет общение со мной. — Хотя, знаешь, в таких условиях без нормальной еды любой проглотит собственный язык. Есть хочешь?
Коротко киваю, продолжая наблюдать, как повстанец резко разворачивается на пятках, продолжая удерживать руки в карманах, и неспешной походкой направляется в сторону импровизированной столовой. В полной тишине мы доходим до помещения, в котором напоминает о приеме пищи лишь металлический стол, окруженный полуразваленными деревянными стульями.
Питер открывает дверцу холодильника, принявшего роль импровизированного шкафчика для складирования пищи, найденной на просторах улиц, кишащими мертвыми тварями. Несколько секунд он гипнотизирует содержимое холодильника, едва опираясь об дверцу.
— Черт, Ханна уже все собрала, — констатирует он и, плотно поджимая губы, с грохотом закрывает дверцу холодильника. — Тогда будем довольствоваться тем, что осталось.
Он берет со стола пару бутылок воды, открывает шуршащую пачку снеков и бросает в мою сторону протеиновый батончик с малиной. Пестрая желтая упаковка пару секунд скользит по металлической поверхности стола, пока я ловко не перехватываю ее, сжимая в руках.
— Последние месяца два нормальная еда начала преследовать меня во снах, — со вздохом сожаления произносит он, отпивая воду. — Думаю, не только меня. Мы уже и забыли, что еда может быть горячей, еще и вкусно пахнуть. Мой желудок настолько привык к этой еде, что иной раз кажется, что он сжимается до микро размеров, лишь бы не жрать эти печенья и консервы.
Я продолжаю с жадностью уплетать батончик, запивая его прохладной водой. Жидкость медленно проникает в пищевод, от чего создается ощущение приятного холодка.
— Молчишь, да? — ухмыляется Питер, подавляя смешок. Пару секунд он откидывает голову назад, разглядывая до тошноты знакомый белоснежный потолок. — А знаешь, мы даже с тобой чем-то похожи.
— Не думаю, — коротко отвечаю я, впервые распознавая свой хриплый голос, отдающийся эхом в глухих стенах.
— Нет, правда, — говорит он надтреснутым голосом, в котором слышится грусть, будто бы и сам удивлен этому факту. — Мы оба практически ни с кем не общаемся и предпочитаем все свободное время проводить в полном одиночестве.
— Я вынуждена проводить с вами все свое время из-за приказа, — твердо констатирую я. — Только никто из вас этого не хочет.
— Возможно. Но факт остается фактом — мы ни с кем не общаемся, — парень коротко кивает, подтверждая свои слова. — Хотя… прежняя Ева поддерживала общение со всеми членами группы. Не сказать, что она была супер общительна, но явно обладала задатками лидера, который должен все и всех держать под контролем. И меня чертовски это раздражало.
— Спасибо за ужин, — я резко встаю из-за стола, от чего ножки стульев издают истошный скрип.
— И все? — бросает он удивленную усмешку мне в спину. — Ты бездушная и бессердечная машина, Финч, но я еще никогда не сдавался…
День одиннадцатый
Сегодня ровно третий день, как я ничего не ем.
Нет, у меня еще остались запасы еды, и голодаю я не намеренно. Как только в меня попадает любой кусок пищи — организм тут же отвергает его и мне приходится проводить некоторое время в обнимку с белым другом.
Хоть кто-то всегда встречает меня с распростертыми объятиями.
Возможно, это такая своеобразная реакция организма на стресс.
Я так переживаю за маму и Изи. Я не знаю, где они, что они делают и живы ли вообще. А если живы, то, как мама справляется? А если она мертва, то, что стало с Изи?! Вдруг она прямо сейчас голодная плачет в одиночестве, зовя маму и не понимает, что происходит?.. Не понимает, почему к ней никто не подходит, не берет на руки, не играет, не кормит и не укладывает спать… А вдруг мама превратилась в того кровожадного зомби и просто…
Нет. Нет. Нет.
Этого не может быть.
Каждый возможный сценарий, прокручивающийся в моих мыслях, накрывает меня с головой, и я не в силах сопротивляться эмоциям. Плотно прижимая потную ладонь к губам, я подавляю нервные всхлипы и продолжаю лежать на ледяном полу, рассредоточено разглядывая белоснежный потолок.
Где ты сейчас, когда я в тебе так нуждаюсь?
Когда кого-то очень сильно ждешь — он обязательно опоздает. Я хочу, чтобы ты опоздал. Но, прошу тебя, только приди. Я здесь, я жду тебя и до сих пор верю, что ты спасешь меня.
Спаси меня от самой себя.
***
Я опираюсь об прохладные каменные перила Тауэрского моста и с легким опьянением рассматриваю открывающийся вид на ночной город, утопающий в бесконечных сверкающих огнях. Мимо снуют проезжающие автомобили, время от времени сигналя друг другу в след, вокруг раздаются размеренные голоса французской речи, вперемешку с английской.
Город кишит туристами, в особенности в ночное время суток: влюбленные парочки беззаботно шатаются по незнакомым улицам, мельком разглядывая достопримечательности, кто-то не спеша выгуливает собак, зависая в телефоне, а кто-то делает уже тридцать пятое селфи на фоне ночного города, с каждым щелчком надеясь на более лучший результат.
— Ты же прекрасно понимаешь, что так нельзя, — откуда-то сбоку раздается знакомый, хрустящий как гравий голос.
Его хрипота каждый раз ломает мне кости и вовсе не потому, что она мне не нравится, но то, с какой интонацией он употребляет ее — заставляет перелезть через перила, шагнуть в пропасть и окунуться в прохладные воды Темзы.
Я поворачиваю голову в ответ на его голос.
Черт возьми, я готова отдать все, что угодно, лишь бы целую вечность и еще пару секунд любоваться его профилем. Я готова простить ему все, что угодно, чтобы бесконечно разглядывать его вдумчивый взгляд в сочетании с тем легким намеком на улыбку, от которого кожа покрывается приятными мурашками. Я готова посвятить вечность, чтобы разглядывать его небесные глаза, покрытые толстой коркой льда. Вечность и еще пару дней на то, чтобы растопить ее.
— Мне плевать, — отчаянный шепот срывается с моих губ в сопровождении с белоснежным паром изо рта, и я лишь глубже кутаюсь в красную куртку, съеживаясь до размеров изюма. — Это моя жизнь… это наша жизнь, и я хочу, чтобы мы прожили ее, не обращая внимания на какие-то негласные правила, придуманные черт знает кем.
Кажется, даже сам скорпион, поселившийся на его шее, с упреком качает своими темными клешнями на мой резкий ответ. Но выражение его лица ничуть не меняется, лишь уголок губ едва заметно приподнимается вверх. У него всегда так — лишь намек на улыбку, но даже призрака улыбки достаточно, чтобы я оцепенела, застывая над пропастью его бездонных глаз.
— В тебе говорит юношеский максимализм, солнце, — мягко произносит он, продолжая глядеть куда-то вдаль.
Солнце.
До нашего знакомства я и не подозревала, что всего одно слово может поднять настоящую бурю эмоций в одном человеке. Мои легкие протыкаются тысячами игл, напрочь забывая сделать очередной вдох. Я отчаянно хватаюсь за рукав его черного пальто, прижимаясь к нему всем телом и ощущаю, как в нос мгновенно ударяет до боли знакомый аромат черной ванили. И не потому, что прямо сейчас земля уходит из-под ног от его спокойного, опьяняющего голоса, а потому что отчаянно хочу быть ближе. Хочу ощущать его горячее дыхание на своей шее, хочу зарываться в его волосы и задыхаться от ненасытных поцелуев, хочу прикасаться к нему тогда, когда захочу, а не по чертовски раздражающему расписанию.
Его рассредоточенный взгляд в сочетании с прямыми, едва нахмуренными бровями, скользит по воде, по мерцающим вдали огням, по бескрайнему небу, усыпанному бесконечными звездами.