Окно в доме напротив

– Как раз из-за него, – я едва сдерживался, чтобы говорить спокойно. Последние две ночи окончательно выбили меня из колеи, я был взвинчен настолько, что, сдерживая себя, чувствовал дрожь во всем теле. Отказа я ожидал, думал, что готов к нему, но собственная реакция меня удивила и испугала. Будто током ударило.

– Простите великодушно, но не понимаю я вас. Да вы сядьте, сядьте, голубчик. Успокойтесь. Что с вами произошло такого?

Он коснулся моего плеча, и в то же мгновения я сорвался.

– Что произошло?! Вы спрашиваете, что произошло? Будто сами не знаете! Книга, что же еще! Вы отобрали у меня книгу, и все немедленно пошло наперекосяк. Две ночи я провел в аду. Может быть лучше, если бы я не спал вовсе: с вечера до утра меня преследуют такие кошмары, что мало не покажется даже вам. Ничего не помогает. Ни снотворное, ни смена обстановки, ничего.

Я замолчал, переводя дух. Выпустив пар, я почувствовал, как немного успокаиваюсь. Граф молча стоял рядом, в глазах его застыло безграничное удивление.

– Первый день я думал, что все дело в каком-нибудь оставшемся отрицательном воздействии, в не успевшем перестроиться сознании, в подсознательных страхах, засевших в мозгу. Конечно, у меня были сомнения насчет книги, и окончательно рассеялись они на второй день. Эту ночь я провел в гостинице неподалеку. И что, думаете, в снятом на ночь номере «люкс» мне стало легче? Черта с два!

– Но это… абсурд, – прошептал граф и неожиданно замолчал. Лицо его изменилось, новое выражение, появившееся на нем, понять я не смог.

– Это вам абсурд, – я снова начал заводиться. – А для меня мука. Отдайте книгу, и на этом все закончится.

– Нет-нет, подождите, молодой человек.

– Вы боитесь за Артемьевых? За их ревматизмы и ишиасы? Да я отселю их к черту на кулички, они и дорогу назад не найдут.

Граф покачал головой.

– Я боюсь именно за вас. Подождите, дайте договорить. Я ведь с самого начала сказал вам, что это не обычная книга и что к ней нужен особый подход. Вы же посчитали мои слова…

– Да, сейчас я вам верю как никогда.

– Не ерничайте, молодой человек, вы ведь сами убедились в том, что легенды об «Асмаранде», не лгут. А в эти два дня уверился в ней и я, ощутив ее темную энергетику. Не знаю, какие кошмары преследовали эти две ночи вас, но я так же не был обделен иссушающими душу видениями.

Вячеслав Соломонович вздохнул и продолжил:

– Да, одно дело читать страшные истории об «Асмаранде», будучи твердо уверенным в том, что тебя это не коснется, и совсем другое – испытать малую долю их на себе. Из этого испытания я вынес кое-что. И потому говорю вам: бегите ее, ибо книга эта жаждет вас.

– Что? – я не расслышал, как слова сорвались с губ.

– Все мои ночные видения в течение обеих ночей были заполнены этой жаждой. В первую ночь навязчивые видения посылали меня с книгой назад к вам: в них я то возвращал «Асмаранд» со словами извинений за причиненные страдания, то дарил со словами напутствия, то подбрасывал, прокравшись в комнаты. Но, просыпаясь, я всякий раз вспоминал слова гуджаратского мудреца. Всякая близость к «Асмаранду», говорил он, начинается с искуса. Ничто в не имеет значения для книги, ни пол, ни возраст, ни чин. «Асмаранд» ищет в человеке ту малость, зацепившись за которую он может войти в душу, стать неотъемлемой частью его мыслей. И сон – главнейшее оружие «Асмаранда».