Возвращение к жизни

Маркин выставил дозоры. За день наблюдатели внесли полную ясность в наше положение: мы — в тылу у немцев. По большакам в северном направлении спешат их танки, бронетранспортеры, автомашины с пехотой.

На совещании командиров комбат объявляет свое решение. Поставленная перед батальоном задача — выполнена. Вступать в бой, прорываться из окружения всем вместе — бессмысленно: раздавят танки, потеряем личный состав. Поэтому будем выходить к своим небольшими группами, держаться дальше от оживленных дорог и населенных пунктов.

В нашей группе двадцать три человека во главе с Шакировым. Две санные повозки, на одной — «максим». Сначала шли только ночами, а потом приспособились продвигаться и днем. Немцы вели наступление не сплошным фронтом, а по дорогам. Прочесывать подряд все деревни и села у них не хватало сил. Этим мы и пользовались: выбирали глухие проселки, леса и перелески, обогревались и харчились в деревнях, не занятых противником.

За три недели блуждания в тылах вражеских войск лишь дважды пришлось столкнуться в перестрелке с небольшими группами гитлеровцев, отклонившимися от главных магистралей своего наступления. Видимо, нам просто везло. А может быть, это было заслугой ротного Шакирова: «славный сын татарского народа», как мы шутливо его титуловали, хорошо соображал, обладал хитростью и сметкой.

Миновали мы подвижную линию фронта в предрассветной темени западнее Белгорода.

Из писем

10 апреля

Последнее время пишу тебе коротко и редко. Не обижайся, друг, я тебя не забыл. Но такая обстановка, что писать мне или некогда, или совсем невозможно. И твои письма уже два месяца до меня не доходят.