Юнит [litres]

– Все под контролем, – заверила Рита, угощаясь зефиркой. – Наш подопечный в надежных руках. Долидзе загрузил его работой до самого вечера. Наблюдение ведется через шесть камер. Если хочешь, можем глянуть.

– Ну ты, мать, даешь! – хохотнул Павел. – Здорово, кстати, придумала подключить Резо к исследованию.

– Резо молодец, – улыбнулась Беликова.

– Главное, чтобы во всей этой затее имелся смысл, – серьезно заметил Павличенко.

– Смысл имеется, – отозвалась Беликова. – Посмотрим, насколько широки границы памяти Семьсот двадцать седьмого. По идее, в знакомой среде импульсы должны продуцироваться в разы эффективнее. Если, конечно, это и в самом деле импульсы…

– А что это, по-твоему? – Павличенко внимательно посмотрел на нее. – Ты думаешь, он…

– Ничего я не думаю! – поспешно оборвала Рита и поежилась. Неужели Пашке тоже пришло в голову, что воспоминания киборга вовсе не фальшивые?

Настоящая память, внедренная в искусственное тело. Чьи-то украденные воспоминания. Или…

– Ты обратил внимание на его эмоции? – вновь заговорила Беликова. – Они такие искренние.

– Возможно, в корневых настройках выставлен максимальный уровень эмпатии, – предположил Павличенко.

– Возможно, – согласилась Маргарита и вздохнула. Выяснить сей факт не представлялось возможным: требовался уровень доступа вне категорий. А имелся такой только у шефа… – Ты переслал мне копии осмотра?

– Переслал, – подтвердил казак. – Комплексное состояние нашего друга – на высшем уровне. Никаких отклонений. Абсолютно. Как у остальных юнитов «Юниверсума». Один в один.

– Я все равно посмотрю.

Паша фыркнул:

– То есть моему мнению ты уже не доверяешь?

– Не в том дело. Просто… – Беликова на секунду зависла, обдумывая, как лучше объяснить. – Просто дело в том, что я сама не знаю толком, чего ищу. Что именно хочу увидеть в его данных…

– Так бывает, – понимающе кивнул Павличенко. Он скосил глаза на Асуми, которая осторожно извлекла из коробки последнюю зефиринку. – А ну, отдай! – Паша выхватил у японки лакомство. – Тебе сладкое вредно! Растолстеешь еще!

Вернувшись в блок, Рита рухнула в кресло. Усталость валила с ног – сказывалась бессонная ночь. Хотелось вина, но для этого требовалось встать – слишком серьезный подвиг, к которому Беликова была не готова. Она мельком просмотрела результаты анализов Джона, но толком ни во что не вникла – голова гудела адово.

Маргарита вздохнула и мыслеприказом развернула книгу о самой обычной девушке, но текст не пошел: мысли бродили где-то далеко от взаимоотношений ведьмы и оборотня.

Пролистав пару глав, Рита все-таки встала. Подошла к полке. Пробежала глазами по корешкам. Бумажные книги считались немыслимой редкостью: их дарили на юбилеи, свадьбы, передавали по наследству и покупали на аукционах за огромные деньги. У Маргариты в коллекции имелось целых четыре экземпляра: два тома «Марксизма-ленинизма» – Левандовский подарил в честь защиты диссертации, небольшой пузатый сборник стихов Басё, привезенный Асуми с родины, и старая, зачитанная до дыр, книга, которая досталась Рите от деда.