Две луны

— Я беспокоилась.

— Ты слишком часто обо мне беспокоишься, сис, — слабо улыбнулась.

Я помню эти дни, когда она болела, а я мчалась к ней каждый день после работы. Тогда она была такой слабой, ранимой и милой. Я помню, как мы вечерами сидели перед телевизором и смотрели сериалы, а потом говорили. Говорили обо всем. Вспоминали родителей, смеялись над ее выходками. В какой-то момент, после ее выздоровления, все снова изменилось и стало, как раньше. Она снова начала ввязываться в неприятности, чем бесила меня до дрожи. И сестринское чутье никогда не подводило меня. Стоило лишь остановиться ненадолго и прислушаться к себе. Я всегда оказывалась права, когда знала, что с ней все в порядке.

Сейчас я не была так уверена. Помимо того, что внутри меня жила постоянная тревога на протяжении этих нескольких дней, так прибавилось и еще дно чувство. Это что-то новое, необычное для меня. Это неприятное, скребущее ощущение того, что на меня давили, причем делали это достаточно сильно, так, словно кричали в рупор на ухо, сбивая с ног звуковой волной. Я не могла это игнорировать. Сердце стучало, как ненормальное.

Хотелось побыстрее найти сестру и свалить к чертям из этого города, пусть сами разбираются со всем этим дерьмом.

Припарковав машину у паба кое-как, выскочила из нее и закрыла… на всякий случай.

На этот раз в помещении она была одна. Словно сам Бог толкал меня на то, чтобы устроить ей взбучку. Преподать урок, что городские девушки не так просты и инфантильны, как она считает.

— Похоже, ты действительно глупа настолько, что явных намеков не понимаешь? — она повернулась ко мне.

Интересно, стекло истончается, если его тереть каждый день? Чем может заниматься бармен на работе, если нет посетителей? Хизер постоянно натирала бокалы и барную стойку, будто боялась, что на поверхности осядет хоть одна пылинка.

Она словно прочитала мои мысли. Вышла из-за стойки и стала поправлять стулья. Переворачивая их, ставила сиденьем на столы, ножками вверх.

— Я хочу знать, что ты рассказала вчера Хантеру, — начала спокойно, внутри все клокотало от ярости по отношению к ней.

Блондинка же вела себя достаточно спокойно, а нахальный взгляд, который прошелся по мне слишком снисходительно, говорил о том, что на нормальный разговор она не настроена.

— Если он сам не рассказал тебе, значит, не доверяет, — взялась за спинку стула, перевернула, установила на стол.

— Меня мало волнуют твои умозаключения, Хизер. Я хочу знать правду, — сорвалась, не сдержалась.

— Вот что, девочка, — она быстрым шагом приблизилась ко мне, ткнув в грудь пальцем. — Уезжай из города. Если твою сестру найдут, тебе сообщат. Тебе не рады здесь. Твое присутствие неприятно местным.

— Не трогай меня, — шипение, поднявшееся из груди, удивило даже меня. Не знала, что умею так. — Не смей прикасаться ко мне, лживая дрянь. Моя сестра пропала в вашем гребаном городишке, а до этого погибло еще три девушки, и вы ничего не делаете, чтобы найти убийцу. Живете так, словно ничего не произошло. Вы все здесь ненормальные.