Две луны

— Ох, прости, что развеселила тебя своим слабоумием, мудак, — выпалила она на одном дыхании. — Операционной системы моего маленького мозга не хватило на то, чтобы дойти до прачечной и забрать оттуда свои вещи. Вместо этого я предпочла ходить в нижнем белье, накинув на себя старый колючий плед.

— Этот плед связала моя мама, — практически без паузы продолжил я, продолжая смотреть прямо на нее.

— Вязаный плед твоей мамы, — на той же ноте продолжила она.

— Ты в итоге сделала перевязку или нет? — я мысленно взывал ко всем силам, чтобы этот диалог не останавливался. Эта детская перепалка хоть как-то отвлекает меня от желания сдернуть с нее этот чертов плед и посадить на кухонный стол.

Всего сутки. Мы знакомы всего сутки. А желание коснуться ее становилось невыносимым и оно гудело во мне так громко, что закладывало уши.

Она снова делает пару шагов назад.

— Да, но выглядит это так, словно ее сделал Джейсон Вурхиз.

— Пошли, я посмотрю, — пересилив себя, отошел и направился на второй этаж.

Она шла следом, подхватив плед, чтобы не запнуться.

Возьми себя в руки, идиот. Не вздумай сорваться.

Потер переносицу и включил свет в небольшом светлом помещении, указав ей на край ванной.

— Садись, — отвернулся к шкафчику и достал аптечку.

Бэкка наблюдала за каждым моим движением.

— Я могу сменить повязку, обмотав твою ногу вместе с пледом, но боюсь, что тогда все передвижения будут слегка проблематичными, — кивком головы указал на вязаное полотно.

Перехватив ткань, одной рукой она открыла ногу, чуть выставив ее вперед.

Я старался изо всех сил не показывать своего состояния.

Увидев лоскут ткани, криво обмотанный вокруг ноги под коленом, усмехнулся.

— Это крайне неудобно делать самой себе. И к тому же адски больно.

— Ты весь день на ногах, не удивительно, — присел перед ней, положив аптечку рядом на пол.

Осторожно взяв ее ступню, поставил на свою ногу и стрельнул взглядом в неожиданно открывшийся вид. Края пледа слегка отогнулись, и моему взору открылась полоска бордового кружевного белья. Сцепив челюсти, начал разматывать ее труды.

Еще утром все эти манипуляции не вызывали во мне ровным счетом ничего. Сейчас прикосновение к ее коже, каждый раз точным ударом электричества под ритм пульса отстреливало в кончики пальцев. А потом и в ладонь, когда я обхватил ее голень.

Процедура длилась мучительно долго для меня. Она громко сопела, нависая надо мной. Боролся с желанием поднять голову и встретиться с ней взглядом, когда наши лица были бы на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга.

— Спасибо, — сказала она, когда я закончил.

Встал, взяв аптечку с пола, и, не глядя на нее, положил все на свои места.

— А теперь ты можешь мне рассказать, что узнал? — задала она следующий вопрос, когда я собирался выйти.

— Для начала давай найдем тебе одежду — ответил на выходе.