В оккупации. Дневник советского профессора

Говорят, что в Харькове арестован ряд крупных коммунистов; посажены за решетку почти все члены Ленинского районного комитета партии, арестованы многие члены городского совета. Носятся даже слухи, что смещен (или даже арестован) Карлсон, чекист, возглавлявший областной отдел комиссариата внутренних дел (т. е. ГПУ), что арестован начальник Харьковского военного округа Дубовой.

Такие же аресты произведены и в других городах. Так называемый «троцкизм», по-видимому, приобрел громадное распространение. Газеты, конечно, это скрывают, но в широких рабочих массах, в партийных кругах с каждым днем увеличивается число недовольных. Мне кажется, что основной причиной этого положения явилось опубликование новой конституции. До этого у многих сохранилась надежда на то, что сталинский гнет является временным, что вскоре наступит перелом, что партия сама постепенно вернется к более демократическому режиму. Но после утверждения новой конституции всем стало ясно, что создавшееся положение рассматривается Сталиным как вполне нормальное и что конституция закрепляет это рабское состояние граждан СССР на многие годы.

При этом многие возмутились при мысли о том, что под видом социализма установилось фактически самодержавие. Честные коммунисты, вероятно, страдают от мысли о том, что Сталин превратил их в жандармов, в душителей свободной мысли, в своих рабов. Многие из них, по-видимому, решили покончить с этим позорным положением. Так возник «троцкизм».

Я убежден в том, что с Троцким это движение не имеет ничего общего. Именем Троцкого Сталин воспользовался для того, чтобы установить мнимую связь между нашими коммунистами, недовольными режимом, и заграничными контрразведками. Находятся, по-видимому, дураки, которые верят в существование такой связи. Найдутся дураки, которые поверят тому, что Пятаков или Радек организовали взрывы на заводах, работающих на оборону страны. Какая эта глупость! Какая эта пошлость. Всякий здравомыслящий человек поймет, что это есть гнусная клевета. А ведь можно быть совершенно уверенным в том, что через несколько дней и Радек, и Пятаков, и Серебряков, и Муралов, и все прочие арестованные публично и во всеуслышание объявят перед судом, что они шпионы и диверсанты. Чего нельзя достичь пытками? Самый смелый человек, готовый выдержать какие угодно физические страдания в течение недели, не может перенести физическую и нравственную пытку, длящуюся месяцами, изо дня в день, без надежды на конец. Демченко поступил вполне правильно, если верен слух о том, что он предпочел смерть аресту со всеми вытекающими из него последствиями… Будем ждать, подтвердится ли это событие…