Меня зовут Бёрди [Je m'appelle Birdy] [litres]

Ибанез решил начать с двух самых сомнительных случаев, хотя бы для того, чтобы сразу вычеркнуть их из списка. Феликс Жосс, который нашел своего бывшего дружка Симона Лагарда, умершего у себя в гостиной, работает в двух шагах от конторы. У него книжный магазин на улице Марии Стюарт, в квартале Монторгей. Стоит заскочить туда, прежде чем ехать на квартиру, где было обнаружено тело.

Он затормозил перед крошечным магазинчиком, приткнувшимся между аргентинским рестораном и театром. Брюнет лет тридцати с короткой бородкой и в очках в черной оправе сидит за кассой. В магазине ни души, и он читает старую книгу в кожаном переплете. Поднимает голову на звук дверного колокольчика.

– Добрый день.

Мужчина за кассой рассматривает вошедшего.

– Вы тот полицейский, что звонил сегодня утром?

– Да, это я, инспектор Ибанез. Спасибо, что согласились встретиться со мной так быстро. Сочувствую вам, тяжело потерять друга.

Мужчина как будто слегка осел, дежурная улыбка исчезла, сменившись глубокой печалью.

– Вы очень любезны.

– Я бы хотел, чтобы вы рассказали мне о Симоне. Я расследую все случаи смертей по неустановленным причинам. Моя задача эти причины установить.

– Чем я могу вам помочь?

– Вы не замечали за ним чего-нибудь необычного, особенного в последние дни?

– Знаете, мы и не виделись больше. Я просто зашел забрать последние коробки с архивами, которые не помещались у меня здесь.

Он долго молчит.

– Уже несколько недель мы с ним почти не разговаривали. Встречались, чтобы оформить бумаги или оплатить счета, но у нас уже давно все разладилось.

– В чем выражался разлад?

– Он всегда был человеком очень рассудочным. Рассудочным и верующим. Обряды не особо соблюдал и в церковь не ходил, но верил. Это было частью его личности. Вроде как маленькая слабость.

– Католик?

– Да. И я не знаю, из-за этого ли, но, хотя мы несколько лет жили вместе, в нашем союзе всегда было что-то, с чем ему трудно было смириться.

– То есть? Я понимаю, что это личное, но, возможно, вы помогли бы мне прояснить обстоятельства его смерти.

– Я не знаю, может ли это вам помочь, но, если говорить откровенно, у меня всегда было чувство, что он живет в борьбе с самим собой. В чем-то он стыдился своей ориентации. Поначалу мы над этим смеялись, но в последние месяцы он стал другим, каким-то жестким, да, жестким и агрессивным. После нескольких лет счастья наши отношения испортились очень быстро и за несколько месяцев охладели до минусовой температуры. Я с ума сходил, видя, как он изменился. Сейчас я уже немного отошел, но мне было очень больно.