Меня зовут Бёрди [Je m'appelle Birdy] [litres]

– Берди? Неплохо! Знаешь, странно, с тех пор как я приметил тебя на Бастилии, у меня такое чувство, будто мы знакомы, чудно, правда?

– А… ты думаешь? Мне так не кажется.

Именно эту минуту выбрала Нина, солистка «Антихриста», чтобы издать свой первый вопль в микрофон. Толпа приходит в движение, устремившись к сцене, и уносит от него Челси-Соню, ставшую Берди.

Концерт подобен звуковому землетрясению, проносящемуся по залу из конца в конец. Музыка проста и агрессивна донельзя, слова отскакивают от стен и бьют наотмашь. Нина поет о девушке в психиатрической больнице, о сексуальных обломах и трансгендерной любви, о том, что мы можем быть и деспотами, и рабами. Она излагает городские драмы, глядя зрителю в глаза. Публика входит в транс на добрый час, тела сталкиваются, как будто ищут друг друга и друг от друга бегут, бешеный слэм на грани истерии. Два фаната, прилипшие к самой сцене, почти весь концерт плюют в певицу, а та улыбается им: еще. Закончив последний номер, она падает прямо на них сапожками Doc Martens вперед, тут же начинается общая свалка, и посреди зала растет куча-мала. Оставшиеся на сцене музыкантши продолжают играть. Когда Нина снова выбирается на подмостки, с раскрасневшимся от адреналина и сутолоки лицом, из ее разорванного платья вываливается левая грудь. Она запевает последнюю песню в хаосе фидбэка, а ударница тем временем перепрыгивает через установку, опрокинув ее, и тарелки бьются об пол с оглушительным звоном. А она знай себе лупит по ним палочками изнутри так, что щепки летят. Публика чувствует, что сегодня возможно все, нет ни границ, ни пределов, и слияние полное, никому не хочется, чтобы это кончилось. Платье Нины свисает теперь, открывая пупок, она поднимает руки, объявляя конец боевых действий. Можно прочесть вертикальную татуировку вдоль ее ребер: Too drunk to fuck.

Когда квартет уходит со сцены, потная и ошалевшая публика начинает рассеиваться. Некоторые так и стоят в прострации, загипнотизированные силой звука, не веря, что это кончилось.

Паоло ищет глазами Берди, но не видит ее в толпе. Наверное, оно и к лучшему, чтобы не иссяк открывшийся источник евро. Было бы слишком глупо спалиться сейчас. Дно все дальше, может быть, скоро он вынырнет. Тони и остальные зовут его, направляясь к выходу. Зал почти пуст, но вдруг у самой сцены образуется небольшая толпа. Паоло подходит и видит человека на полу. Молодой парень лет двадцати лежит неподвижно среди раздавленных стаканчиков из-под пива.