Сократические сочинения
- Автор: Ксенофонт
- Год: 1935
- Язык: русский
- Переводчик: Сергей Иванович Соболевский
- Жанр: Античная литература
Электронная книга - «Сократические сочинения». Краткое содержание книги:
(9) — Скажи мне, Ксенофонт, не правда ли, ты считал Критобула скорее скромным, чем наглым, скорее осторожным, чем безрассудным и рискующим?
—Конечно, — отвечал Ксенофонт.
—Так считай его теперь в высшей степени отчаянным и необузданным: он станет и между мечей кувыркаться[53] и в огонь прыгать.
(10) — Что же ты заметил в его поступках, что так дурно думаешь о нем?
—Да разве он не отважился поцеловать Алкивиадова сына, такого хорошенького, цветущего?
—Ну, если этот рискованный поступок — такого рода, — сказал Ксенофонт, — то, мне кажется, и я могу попасть в эту опасность!
(11) — О несчастный! — сказал Сократ. — Как ты думаешь, что с тобою может быть после поцелуя красавца? Разве не станешь ты сейчас же рабом из свободного человека? Разве не станешь разоряться на вредные удовольствия? Разве будет у тебя время позаботиться о чем прекрасном? Разве не будешь ты вынужден усердно заниматься такими вещами, какими не станет заниматься и сумасшедший?
(12) — О Геракл! — сказал Ксенофонт. — Какую страшную силу ты приписываешь поцелую!
—И ты этому удивляешься? — отвечал Сократ. — Разве ты не знаешь, что тарантулы величиной меньше пол-обола, только прикоснувшись ртом, изводят людей болью и лишают рассудка?
—Да, клянусь Зевсом, — отвечал Ксенофонт, — но ведь тарантулы что-то впускают при укусе.
(13) — Глупец! — сказал Сократ. — А красавцы при поцелуе разве не впускают чего-то? Ты не думаешь этого только оттого, что не видишь. Разве ты не знаешь, что этот зверь, которого называют молодым красавцем, тем страшнее тарантулов, что тарантулы прикосновением впускают что-то, а красавец даже без прикосновения, если только на него смотришь, совсем издалека впускает что-то такое, что сводит человека с ума? {Может быть, и Эроты потому называются стрелками, что красавцы даже издали наносят раны}[54]. Нет, советую тебе, Ксенофонт, когда увидишь какого красавца, бежать без оглядки. А тебе, Критобул, советую на год уехать отсюда: может быть, за это время, хоть и с трудом, ты выздоровеешь.
(14) Таким образом, и по отношению к любовным удовольствиям он держался того мнения, что люди, не чувствующие себя от них в безопасности, должны отыскивать их в том, чего, без особенно большой потребности тела, душа не примет и что, при потребности его, хлопот не доставит. А сам он, несомненно, был так хорошо вооружен против таких увлечений, что ему легче было держаться в отдалении от самых цветущих красавцев, чем другим от самых отцветших уродов.
(15) Так вот какие принципы усвоил он себе относительно пищи, питья и любовных наслаждений и был того мнения, что удовольствия он испытывает достаточно, нисколько не меньше, чем те, которые об этом много хлопочут, а печали испытывает гораздо меньше[55].
Глава 4
[Разговор с Аристодемом об отношении божества к человеку]
(1) Если некоторые на основании письменных и устных свидетельств о Сократе думают, что он обращать людей к добродетели умел отлично, но указывать путь к ней не был способен, то пусть они рассмотрят не только те беседы его, в которых он с назидательной целью при помощи вопросов опровергал людей, воображающих, что они все знают, но также и повседневные беседы его с друзьями, и пусть тогда уже судят, был ли он способен исправлять их.
(2) В первую очередь я изложу слышанную мною беседу его с Аристодемом[56], по прозванию Малым, о божестве.
Заметив, что он не приносит жертв богам, [не молится им][57] и не прибегает к гаданиям, а, напротив, даже смеется над теми, кто это делает, Сократ обратился к нему с таким вопросом:
—Скажи мне, Аристодем, есть ли люди, мудростью которых ты восхищаешься?
—Да, — отвечал он.
(3) — Назови нам имена их, — сказал Сократ.
—В эпической поэзии я всего больше восхищаюсь Гомером, в дифирамбе[58] — Меланиппидом[59], в трагедии — Софоклом, в скульптуре — Поликлетом[60], в живописи — Зевксидом[61].
(4) — Кто же, по-твоему, заслуживает большего восхищения, — тот ли, кто делает изображения, лишенные разума и движения, или тот, кто творит живые существа, разумные и самодеятельные?
—Клянусь Зевсом, гораздо больше тот, кто творит живые существа, если действительно они становятся такими не по какой-то случайности, но благодаря разуму.
—Какие же предметы ты признаешь делом случайным и какие творением разума, — те ли, цель существования которых неизвестна, или те, которые явно существуют для какой-нибудь пользы?
53
См. описание этого в «Пире» 2, 11, и 7, 3.
54
Фраза, заключенная в фигурные скобки, считается новыми критиками не принадлежащей Ксенофонту, а чьей-то позднейшей заметкой. Диндорф в своем оксфордском издании ссылается на то, что Эроты во множественном числе были неизвестны Ксенофонту и его современникам. Но это замечание едва ли верно: уже у Пиндара и Эврипида наряду с одним Эротом есть упоминание и Эротов как спутников Афродиты. У Эврипида также впервые придан Эроту лук. См. Рошер (Roscher), «Ausführliches Lexikon der Mythologie», I 1348, и примечание Бруна (Bruhn) к стиху 405 «Вакханок» Эврипида.
55
Параграф 15 заподозрен многими издателями как позднейшая вставка. (Прим. И. И. Маханькова).
56
Аристодем — лицо неизвестное.
57
Слова в скобках отсутствуют в рукописях, но восстанавливаются по папирусному фрагменту. (Прим. И. И. Маханькова).
58
Дифирамб — песнь в честь Диониса, или Вакха, бога вина, сопровождавшаяся мимической пляской.
59
Нам известны два поэта этого имени, дед и внук, с острова Мелоса; здесь разумеется младший, современник Сократа.
60
Поликлет — знаменитый скульптор из Сикиона, или Аргоса, современник Перикла и Фидия, живший во второй половине V века. Он славился особенно изображением людей, тогда как Фидий — изображением богов.
61
Зевксид — знаменитый живописец из города Гераклеи в Южной Италии, живший в конце V и начале IV века. Из его картин особенно славились «Кентавры», «Геракл, душащий змею» и «Елена». Как видно из «Домостроя» 10, 1, очень славились его портреты женщин. Вскоре после начала Пелопоннесской войны он приезжал в Афины.